|
Правда, тот, кто её собирал, явно не страдал точностью деталей.
Я с радостью заприметил спины Дениса и Лукьяна, который тоже ошивались здесь, и двинулся в их сторону. Вся толпа начала садиться на землю, чтобы лучше видеть лектора, а до вологжан мне надо было ещё протиснуться через сидящих.
— К вашему вниманию, огр васюганский обыкновенный! — начал было громко щуплый и довольно миниатюрный эльф, вооружённый указкой. Но тут он радостно уставился на меня, пригнувшегося и неуклюже балансирующего среди шикающей аудитории, — Ах, как хорошо, что у нас есть доброволец! Прошу сюда великодушно, молодой орф.
— Гадство! — прошипел я про себя, ловя весёлые взгляды Дениса и Лукьяна.
Глава 20
Точная наука
— Возьмите деревянный меч, сударь, — эльф указал мне за спину.
Я обернулся — мне протягивал потёртый меч десятник Данила. Вздохнув, я встал возле соломенно-бревенчатого изваяния, чувствуя, что мне повезло — на самом деле, нет — стать наглядным пособием.
Светловолосый лектор был ниже меня на голову, носил светлый паричок с накрученными на европейский манер кудрями, между которыми торчали острые эльфийские уши, и был он таким худым, этот эльф, что в его тощей руке даже указка казалась массивной. Я оглядел его зрением Видящего, но не узрел никакой волшбы. Впрочем, многие яродеи её не показывают до того, как начинают творить волшбу. А чувствовать чужие ядра и покровы я ещё, к сожалению, не научился.
— Научишься, — подсказала Велена, — Это один из самых сложных навыков, некоторым и жизни не хватает, чтобы научиться видеть суть других яродеев. А так этот яродей нулевого круга, и мне кажется, что это просто Веющий…
Я лишь хмыкнул, вспоминая, что знал об яродеях. Что существуют Деящие, то есть, Деяри — это в общем-то все, кто способен на активную и прикладную волшбу. Только лекарей выделяют в отдельную касту Лечащих.
Есть Видящие, которые только и могут, что видеть. А есть Веющие — они занимаются тем, что насыщают своей ярью «родовые ядра», давая своему роду запас яри на могучую родовую волшбу. Какая там могла быть волшба у сильных семей яродеев, Велена могла лишь предполагать — это был секрет, хранимый за семью печатями, и именно из-за этого мой дар видеть руны был для меня опасен. Никто не должен был видеть эти самые руны, потому что так можно разгадать, у какой семьи и какой секрет.
По сути, «веять», то есть, быть донором яри, может быть каждый яродей. Но бесталанных рождённых яродеев, которые имеют ядро, но не могут творить вообще никакой волшбы, на самом деле очень много. И, видимо, чтобы им не было обидно, их называют Веющими… Ну да, есть в этом названии какая-то таинственность.
— Ошибаешься, орф. Иногда встречаются очень, так сказать, богатые на ярь Веющие. Чего не скажешь об этом эльфе… Он дрищ как и физически, так и… эээ… ядрически! — Велена хихикнула, — Видимо, у него вся его ярь превращается в гонор.
Я тоже улыбнулся, но всё же мысленно одёрнул ведьму. Надо было слушать, что говорит важный московский гость.
Одет этот пижон был вполне… эээ… по-московски, да и вообще выглядел довольно вычурно своими кружевами среди нашего сборища суровых воинов в кольчугах и в кожаных бронях. Судя по вздёрнутому подбородку, он тоже был не особо-то большого мнения о всех нас, но его любовь к выступлениям всё пересиливала.
— Итак, господа воины, — эльф вышел чуть вперёд, окидывая сидящую на земле аудиторию великодушным взглядом, и упёр длинную указку в землю, подобно трости, — Разрешите представиться. Особо уполномоченный его всемилостивейшим императорским величием по делам Сибирских Провинций…
Голос эльфа всё повышался, едва не срываясь на хрипящий крик. |