Я наощупь нашёл крышку, попытался поддеть. Кхм, не поддаётся. Да уж, было бы удивительно, если бы ларчик открывался так просто. Гадство! Руну на его боку вижу, сам ларец не вижу.

— Ты щупай, щупай, — хихикнула Велена, — Насколько помню, пальцы у тебя нежные и чуткие, ничего важного не пропускают.

— Чего ты можешь помнить? — съязвил я, — Я с тобой и минуту в сознании не был.

Тут мои пальцы и вправду нащупали довольно большую нишу спереди ларца, с пазом внутри. И паз этот был довольно интересной формы… Нет, конечно, мои пальцы не были чувствительными, как у слепцов, которые различают тексты. Но у меня были мозги, и они подсказали мне снять с шеи мой родовой кулон.

На третьей попытке медальон всё-таки вставился, как положено. Лёгкий поворот… Нет, не двигается. Стоп, против часовой же открываем, так?

Щелчок, и вдруг передо мной появился резной ларец из чёрного, как смола, дерева. Его крышка была слегка приоткрыта. Фиолетовая руна теперь мерцала очень слабо, словно выключилась.

— Давай, ну! Открывай же!

— Как всё-таки работают все эти заклинания? — спросил я, слегка оглаживая крышку и пока не решаясь открыть, — В этом ларце тоже, получается скрыт ярь-алмаз?

— Вполне может быть, — пояснила Велена, — Но та краска-варь, которой наносили эту руну, может содержать в себе алмазную пыль. Эта техника очень сложная, и требует большего мастерства от яродея, но зато такие заклинания труднее взломать. А так, достаточно было бы найти ярь-алмаз и повредить его.

— Повредить алмаз, — улыбнулся я, — Смешно.

— Не придирайся к словам, орф. Ярь-алмаз легко повредить, если перенасытить его ярью. Для таких целей навряд ли кто-то будет использовать дорогие и качественные камни, — Велена явно увлеклась лекцией, — Кстати, можно и наоборот, просто вытянуть всю ярь из алмаза. Ну или просто вытащить камень отсюда, лишив заклинание подпитки. Ты открывать будешь или нет⁈

Ну как было признаться, что я очень волнуюсь. Матушку я ни разу при этой разумной жизни не видел, но Захар много о ней рассказывал, а ещё о том, каким неблагодарным сыном я был. Поэтому сложно было описать ту гамму чувств, что переполняла меня.

Стою тут, убив злодеев, в доме матушки, проданном мной же за долги…

— Ну что ж, — с лёгким придыханием я открыл крышку.

Бумаги. Золотые и серебряные рубли. И довольно крупный, размером с ноготь, ярь-алмаз, чистый и прозрачный, как… как… От волнения у меня и вправду едва-едва навернулась скупая слеза.

— Ярь-алмаз просто изумительный, он один стоит, как весь этот дом. И вмещает яри, как два твоих источника, — прошептала Велена, — Да, святая была женщина!

— Не береди душу, — проворчал я, часто моргая. Что-то защипало в глазах.

— Что в бумагах?

Разбирая несколько листов с гербовым тиснением, я с лёгким придыханием пытался понять, что в них написано. Естественно, тут были документы на этот дом, с номером записи в реестре. И как же я его, получается, продал? А, главное, за сколько?

— Мне кажется, тот Грецкий, который был в этой голове до тебя, немного идиот, — усмехнулась Велена.

— Так, давай-ка не обижай меня… эээ, того меня, который был до меня.

Как оказалось, у меня… кхм, то есть, у моей матушки, было ещё небольшое владение в Екатеринбуреге. Так же присутствовал текст полного завещания на все её владения, и дарственная на земли от моего отца, тверского князя Павла Грецкого.