Душа беглеца пролетает через параллельные миры, как элементарная частица сквозь вещество. И, если ей повезёт, выбивает из какого-то мира случайно попавшуюся душу, которая тоже отправляется в следующий мир, чтобы попасть в чьё-то тело и выбить из него чью-то душу…

Там была ещё целая богатая теория: о силе души, о крепости духа и так далее. В общем, не каждую душу можно «зацепить» — большинство недостаточно сильны, чтобы обрести хоть какую-то так называемую «твёрдость». Но, к счастью, Дра'ам не стал пытать мой бедный разум этими подробностями.

Он лишь упомянул, что встреча моей души и его — это случайность, которая просто немыслима. Потому что в нашем «стерилизованном» мире не могло быть такой души, которую Жнец мог бы «зацепить». Это невозможно! Ведь в наш мир он залетел не просто так — те, кто за ним гнался, «подсекли» его, как он выразился, в момент выхода из тела. Подсекли в надежде, что Дра'ам, пролетев через наш «пустой» мир, вылетит за пределы Древа и канет в небытие. В вечном ничто, где составит компанию великому Сеятелю.

Дра'ам и сам думал, что уже проиграл. Ведь очищенный, лишённый силы «стерилизованный» мир — это как река с гладким песчаным дном. Мир же, подобный тому, в котором я нахожусь сейчас, с яродеями — это как горная река, полная порогов и камней.

И обречённого Дра'ама несло по течению реки с гладким песчаным дном, без надежды зацепиться хотя бы за самую захудалую душу… Поэтому каково же было удивление Жнеца, когда он и вправду воткнулся в торчащий из песка камень. Камень, которого не должно было быть в этом мире.

И это был я.

Техника «рикошет» интересна тем, что в момент столкновения душ она оставляет на этом камне-счастливчике свой слепок. Это как семя, из которого может вырасти новая душа. Или как запакованная информация о хозяине, которая со временем снова может в него развернуться… кхм… в этого самого хозяина. Аналогия с семенем, кстати, мне совсем не понравилась, а вот про запакованную информацию я прекрасно всё понял.

А те Жнецы, которые гонятся за душой отступника, настигают всего лишь болванку. Эта болванка ведёт себя, как настоящий Дра'ам — сражается до последнего, дорого продавая свою жизнь, ругается и сыплет проклятиями на своих убийц.

И лишь воистину могучий Жнец… кстати, в этот момент я почуял, что Дра'ам подумал о ком-то конкретном. И понял, что у него есть враг, с которым у нас личные счёты, вот только его имя Дра'ам пока не назвал. Так вот, этот враг — воистину могучий Жнец. И он, убив болванку, наверняка почуял, что от души Дра'ама отколот кусочек, который улетел вместе с чьей-то случайной душой в глубины Вселенной.

Но этот враг пока был далеко, а я теперь владел кусочком жизненного опыта Дра'ма, который мог мне помочь. По крайней мере, уже мечом-то Жнец владел идеально, и даже Велена была шокирована, узрев его техники.

Многого Дра'ам не успел поведать. Например, не сказал, кто такие Созерцатели, и почему, например, тот лысый гном мастер Зот помог мне. Причём он ведь знал о Дра'аме, этот гном!

Но меня интересовало совсем другое… Я почуял, что душа Жнеца уже закрывалась обратно под печать, и едва успел спросить: «Что же заставило Дра'ама стать отступником и пойти против своих?»

До меня долетели лишь смутные образы. Смерть любимой девушки… Причём любовь эта была совсем неожиданна для самого Жнеца.

Жгучее желание отомстить. И сомнения.

Дра'ам, держа на руках тело той, кто пробудила в великом существе такие незнакомые чувства, впервые усомнился… Калёным клеймом в его разуме загорелся вопрос: «А имеют ли право Садовники решать за миры и за всю Вселенную? Этого ли хотел Сеятель⁈»

В этот момент печать закрылась, и я проснулся.