— Какое счастье, что ты тогда был под оборотным зельем, — шепнула Велена из бокала, — Страшные дела крутятся вокруг Качканара, раз ты встретил двух могучих орфов за один день.

Я вспомнил беседу с бароном Вышнедревским в карете, который тоже был могучим орфом, и кивнул. А впрочем, что может быть важнее безопасности императора? Вот и крутятся дела…

Меня коснулся смех, донёсшийся от выхода. Там собралась группка беседующих, и какой-то холёный эльф, весело посмеиваясь, показывал любопытным разноцветные баночки. Сияние чистой вари — волшебной краски — я узнал сразу же.

— А может, княжна хочет подышать свежим воздухом? — тут же спросил я, потом повернулся к Жлобиной, — Мы встретим вашего казначея, не переживайте.

Дарья будто очнулась:

— А? Да, да, я как раз хотела подышать, душновато тут.

— Вы же, герцогиня… — я склонился к уху тётушки, — попробуйте разузнать, что это за франт там, пухлый и разодетый орф. Только осторожнее, он четвёртого круга.

— Зелень ты манящая, ты что, думаешь, я по любому твоему… — герцогиня вдруг замолкла и кивнула, — Хорошо, сделаю, Грецкий. Я как знала, что от тебя просто так не избавлюсь.

— Мы же родственники.

— Думаю, Грецкий знает, что делает, — улыбнулась княжна, затем, вздёрнув подбородок, двинулась к выходу. В её руке откуда-то появился даже веер, на который, говорят, снова началась мода.

Я двинулся следом, всем видом изображая сурового телохранителя.

Ну, конечно, я знаю, что делаю! Когда на бал идёт отмеченный чистокровными бедняга, который по их приказу должен будет превратиться в двухметрового монстра и броситься на Ефратова, только Грецкий и знает, что делать…

— Ваша милость, не могли бы вы взять баночку краски из рук того молодого эльфа? — тут же шепнул я Дарье через плечо.

Как я и думал, это заезжий дворянин рекламировал продукцию своей вареварни. Причём краска у него была не только эльфийская, но и орочья, и даже полукровных цветов. Краска и для кожи, и для нанесения на предметы… Впрочем, подруга моей мамы, Анна Петровна, опытная травница, о такой краске наверняка отозвалась бы нелестно — «души в ней, фабричной, нет!» Но ярь там точно была, и она даже светилась.

— Прошу вас, ваша княжеская милость, — молодой эльф чуть из штанов не выпрыгнул, когда Дарья заинтересованно протянула руку.

В её ладонь тотчас положили небольшой пробник с красной варью, и тут эльф подумал было нагло ухватиться за княжеские пальцы, чтобы поцеловать… но ахнул от боли, когда его собственные пальцы оказались в моей руке. Это был несложный болевой залом, я помнил его из своей человеческой жизни, и, как оказалось, эльфийская физиология не сильно отличалась.

Даша, прижимая пробник, даже не обратила внимания на происходящее и снова двинулась к выходу. Я не отставал от неё, но чувствовал гневный взгляд обиженного себе в спину, который с недоверием тёр свои пальцы. Ну да, боль должна быть такой, что потом удивляешься: «Как это нет перелома⁈»

Всё же Ростовская заметно волновалась, на её изящных зелёных предплечьях то и дело вспыхивали красные руны. Я слышал, что многие яродеи во время стресса не могут контролировать потоки яри в теле.

Оказавшись на крыльце, Дарья тут же передала мне баночку.

— Что… что делать дальше? — шепнула она. На крыльце было ещё несколько парочек, решивших уединиться от шумной компании.

— Ждём казначея. Как его там? Егор Валерьевич? Молча встанете у него на пути, остальное сделаю я сам.

Долго нам ждать не пришлось… Очень скоро прямо к особняку подкатила крытая карета, запряжённая в двойку.