Долго нам ждать не пришлось… Очень скоро прямо к особняку подкатила крытая карета, запряжённая в двойку. Из транспорта вышло несколько пассажиров, и один из них отделился от компании, торопливо двигаясь к крыльцу.

— Это он, — прошептала княжна.

У меня забилось сердце, когда я впился глазами в приближающегося орка. Казначей герцогини Жлобиной, тот самый Егор Валерьевич, очень уж напоминал моего Захара — такой же седой и щупленький, согбенный годами, но с упорным блеском в глазах, который не скрывали даже толстые очки. Такие несут службу не за деньги, а за верность.

Казначей, держа пухлую папочку под мышкой и ёжась от осеннего ветра, вбежал по крыльцу. А я всё таращился, пытаясь понять — ну, где же, где чёрная метка⁈

Вот княжна шагнула навстречу, и Егор Валерьевич, щурясь через очки, поднял голову. Приоткрылись его ключицы за белым воротником рубахи… Есть!

— Дарья Никитична, как же я рад… — начал было казначей, протягивая руку.

Дальше я действовал без особых эмоций. Плеснуть варь себе на ладонь, затем шагнуть вперёд, чтобы встать между казначеем и княжной. И без особых церемоний толкнуть разукрашенной ладонью старика прямо в шею. Моя рука скользнула ошалевшему орку по ключице под воротник… Вообще, силы толчка хватило бы, чтобы щуплый казначей слетел с лестницы и растянулся на мостовой, но жалость меня пересилила, и я прихватил его второй рукой за плечо.

— Куда⁈ — сухо спросил я, — Это княжна Ростовская!

— А⁈ — перепуганный Егор Валерьевич повис в моих руках.

— Грецкий! Какого хрена⁈ — Дарья тут же ухнула мне по плечу, — Отпусти его!

— Как скажете, — я отпустил растерянного старика и с равнодушием смотрел, как княжна помогала Егору Валерьевичу поправить костюм и воротник. На что тот ещё больше смутился, потом подобрал упавшую папку и, виновато кланяясь, убежал в особняк.

Глянув на ладонь, на которой красная варь уже исчезла, я сунул руки в карманы и посмотрел на небо. Княжна возмущённо меня отчитывала, что такие вещи надо с ней обсуждать, и что вообще-то телохранитель должен подчиняется ей, а не она ему. Она много ещё чего мне высказала, на радость зевакам вокруг, но я особо не слушал…

Дело сделано. Чёрная руна, которую я всё же успел разглядеть, не просто смазалась, а едва ли не стёрлась моим пальцем, разукрашенным варью. Чистокровные, упиваясь наглостью, просто поймали старика, припугнули и нарисовали ему руну на груди. А любую чёрную руну можно стереть жидкостью, напитанной ярью.

— Хорошо, что ты вспомнил об этом, орф, — послышался голос Велены из отражения в окне, — Но всё же, нужно идти в зал. Чистокровные всегда имеют запасной план.

— … а сейчас, Грецкий, мы идём в зал, и ты там просто стоишь и молчишь, как и положено телохранителю! — как раз закончила отчитывать меня Дарья.

В этот момент на крыльцо выглянули слуги и позвали господ. Подписание сделки начиналось, и требовались свидетели, коими и являлись все гости.

— Ты понял, Грецкий? Ты меня вообще слушаешь⁈

Усмехнувшись, я лишь молча кивнул. Оклемалась моя княжна, снова почувствовала себя знатной особой. Ну да и ладно, я всё равно хотел поглазеть на лицо того орфа, когда у него не получится «всплеснуть» Жлобинского казначея.

Глава 10

Враг

На самом деле дальше приём проходил довольно скучно. В центр зала вытащили красивый лакированный стол, за который уселись герцогиня Жлобина и барон Демиденко. Барон, видимо, теперь выбрал не замечать выскочку Грецкого, и меня это поведение вполне устраивало. Наша с ним грызня останется на потом, зато сейчас я мог полностью сосредоточиться на пухлом полукровке.