– Потому что если отпустишь, то увидишь меня на Туне против твоего Мамелуке на скачках Аркадии завтра.

Он скатился с нее, словно она обожгла его огнем, и, приподнявшись на одном локте рядом с ней, сказал приятным голосом с обезоруживающей улыбкой:

– Может быть, тебе будет интересен маленький спор.

– Я не могу позволить себе пари.

– Ты не можешь себе этого позволить? – страстно прошептал он.

– Я предупреждаю вас, милорд, ответ – нет.

– Я знаю, твоя лошадь не может выиграть.

Он провоцировал ее, и она это знала, но он оспаривал ее чистокровных лошадей, а скачки были частью ее жизни тоже. Сидя совершенно прямо, она изучала праздного молодого лорда, славившегося мужской красотой, лошадьми и победами у женщин. В затемненной комнате его холодное длинное тело, врожденная сила, удивительно классические черты, совершенная мужественность, казалось, бросали ей вызов.

– Назовите ваши условия.

– Вы, конечно, – произнес он слегка протяжно.

– Будьте точнее.

– Я хотел бы сказать, навсегда, но вы напомнили мне о том, что надо быть практичным, к тому же всего одни скачки, поэтому… – Его легкая улыбка исчезла, и его голос приобрел властную решительность, с которой он спорил всегда. – Неделю с вами в этом месяце.

Вы называете место, я называю развлечения.

– А если вы проиграете?

– Ваш выбор, конечно, – холодно ответил он.

– Я предпочитаю английские деньги.

– Как угодно. – Он слегка наклонил голову, и черный шелковистый локон упал на лоб. – Назовите, пожалуйста, цену.

– Пятьдесят тысяч гиней. – Это была огромная сумма. Он мог бы отказаться, и ее честь не пострадала бы. Он мог согласиться – и эти деньги выплатили бы долги ее отца за скачки.

– Согласен, – мягко сказал он и снова заулыбался.

– Тогда я могу идти?

– До завтра. Я буду ждать скачек.

– Моя личность жокея…

– ..останется известной мне одному. Даю слово.

И он наблюдал, на этот раз с удовлетворением, как она одевалась, уверенный в том, что скоро встретится с ней.

Он помог ей застегнуть пояс и маленький ряд пуговиц сзади на шее, и он думал, помогая ей расправлять юбку ее простого белого платья, о том, как непохожа она на остальных гостей – женщин. Разница была удивительная, такая, как и странные чувства, и сам факт того, что он испытывал чувства. Обычно в этот момент он заводил вежливый диалог прощания, не думая с нетерпением о следующей встрече.

Он нежно поцеловал ее, когда каждая лента была на месте, и сказал:

– Увидимся на скачках.

– Я выиграю, – весело сказала она.

– Посмотрим, – спокойно ответил он, соблюдая приличия.

Она не может противостоять Мамелуке и Фордхэму. Большой гнедой не проиграл ни одной скачки.

– Готовьте ваши гинеи, – только и сказала она с улыбкой, и, послав ему воздушный поцелуй, повернула ключ в замке, открыв дверь.

Глава 8

– Что, черт возьми, ты там делала? – выпалил Данкэн в ту же секунду, когда она вышла из комнаты, его голос был похож на глухое рычание.

– Не выходила замуж за Джорджа Прайна, – резко ответила Челси. – Сейчас я иду домой, а ты можешь идти со мной или оставаться здесь, как хочешь.

Следуя за ее быстрыми шагами по черному ходу, Данкэн разгоряченно сказал:

– Синджин заплатит за это. Ты знаешь?

– Лишь после того, как я расскажу отцу о том, что сделала. А не после того, как ты расскажешь о том, что сказал красивый герцог о женитьбе. Я думаю, что он не из тех, кого нужно дубиной пригонять к алтарю.