И отказалась добавить хоть слово на эту тему, пока не предстала перед разгневанным отцом примерно тридцать минут спустя.

Он грохотал и угрожал, Данкэн и Нейл добавляли свои замечания, разумные и неразумные. В этом ужасном столкновении Челси стояла твердо, с растрепавшимися волосами, подол ее платья запачкался от мок рой травы на лугу, но спину она держала совершенно прямой.

– Вы не можете заставить Сейнт Джона жениться на мне, если только не притащите его связанным по рукам и ногам на церемонию, и тогда вам придется связать меня тоже, потому что я не собираюсь выходить за него замуж. Можете хоть ангелов звать на помощь.

– Он погубил тебя, девочка, – рычал отец,:

– ни один англичанин не уйдет от расплаты за это!

– Он даже не знал, кто я такая, – терпеливо повторила Челси в десятый раз. – Он думал, что я одна из шлюх из Лондона. Я сказал ему, что мой поступок направлен против Джорджа Прайна, и в том, что произошло, виновен ты, а не Сейнт Джон. Я не хочу, чтобы меня меняли как товар в уплату твоих счетов за скачки, и если ты не объяснишь епископу дипломатическим путем, что сватовство закончено, я расскажу ему все в деталях.

Десять минут она находилась под градом мужских оскорблений, мужского гнева и мужского взгляда на честь и практические стороны брака. Она устала, ее выдержка была на исходе, и ее собственное чувство обиды обострилось.

– Может быть, некоторых женщин можно заставить выйти замуж, но не меня, – продолжала она, с трудом сдерживая свой гнев. – Я не знаю, как сказать это еще проще.

Отец посмотрел ей прямо в глаза, это длилось несколько секунд, словно он, наконец, понял смысл ее слов. Он вдруг вспомнил свою молодую жену, ее юную гордость и прямоту.

– Прости меня, – пробормотал он с раскаянием и печалью от своих воспоминаний, – за мою эгоистичность. – И, отвернувшись, он подошел к окну.

Вглядываясь в первые розовые предрассветные блики, он сказал глухо и тихо:

– Прости, что все зашло так далеко.., что тебе пришлось.., пришлось сделать то, что ты сделала, из за того, что Я не хотел слушать тебя.

– Это не настолько ужасно, папа, – мягко ответила Челси. – Никто не узнает, кроме Сейнт Джона, а он не скажет.

– Не скажет, отец, – согласился Данкэн. – Я тоже с ним поговорю.

– Тебе не нужно разговаривать с ним обо мне, – вставила Челси. – Я не согласна с таким взглядом на вещи. Я в состоянии заниматься нашим хозяйством, конюшнями, вести расходные книги по нашим чистокровным лошадям и счета, – а меня тем не менее считают неспособной ясно объясниться с человеком в том, что касается моей репутации.

– Его собственная репутация, вот что меня заботит, – сказал отец. – У него множество амурных связей, и это постоянный предмет сплетен!

– Ему можно доверять, папа. – Она предпочла не упоминать о том, что его заинтересованность в ней будет сдерживать свободу его поведения.

– Нужно поговорить с ним, чтобы укрепить его молчание, – с жаром произнес граф.

– Я бы предпочла, чтобы свои угрозы ты направил в адрес епископа Хэтфилдского и оставил в покое герцога Сетского. Моя выходка, конечно же, не имеет никакого значения в его распутной жизни, и чем меньше разговоров, тем лучше. – Она надеялась избежать некоторых мужских угроз, на которые Синджин будет обязан ответить, защищаясь. – Если ты все же будешь угрожать ему, папа, он вызовет тебя на дуэль, и тогда мое имя обязательно станет предметом для сплетен.

Пожалуй, он не вспомнит обо мне, когда проснется, его дом полон, ну.., приглашенных женщин.

– Данкэн, ты все же поговори с ним. Я просто хочу быть уверен в его молчании.