-  Уже не ночь, а утро, - объяснила я, - и мне нужна ваша помощь!

    -  Скоро они вернутся, - зевая, сказал он, - ничего с ними не случится.

    Я поняла, кого он имеет в виду, но на радость у меня сил не было. Илья Ефимович это заметил и догадался:

    -  Что, весело провела ночь с нашим хозяином?

    -  Очень, - подтвердила я, - вот дарственные на все владения. Их нужно хорошенько спрятать.

    Костюков окончательно проснулся и быстро сел на лавке.

    -  Ну-ка дай взглянуть, он, скорее всего, тебя объегорил.

    -  Не думаю, - скромно сказала я, подавая ему документы. - Мне кажется, бумаги в полном порядке.

    -  Это мы сейчас посмотрим, - рассеяно проговорил он, встал без посторонней помощи, подошел к узкому окошку и погрузился в чтение.

    Чем дольше он разбирался с бумагами, тем удивленнее делалось его лицо. Наконец он все прочитал, вернул их мне.

    -  Все правильно, теперь ты владелица всего состояния. С такими документами никакой судейский крючок не совладает. Теперь здешний помещик стал гол как сокол. Не знаю, как тебе удалось заставить его подписать, но теперь ты всему здесь хозяйка и можешь гнать Трегубова в шею.

    -  Ваш пистолет его убедил, - не вдаваясь в подробности, ответила я. - Можете их хорошо спрятать, а то без пистолета Трегубов может передумать и попытается вернуть.

    Илья Ефимович задумался и оглядел свой закуток. Я проследила его взгляд, здесь было так мало места, что все оказывалось на виду.

    -  Может быть, просто, засунуть в сено? - не выдержав, долгого молчания, подсказала я. Мне уже было нужно возвращаться, пока не проснулась дворня.

    -  Лучше всего все прятать на самом виду, - наконец, сказал он. - Положи их на столик под тряпицу, здесь будут искать в последнюю очередь.

    -  Хорошо, - согласилась я и подсунула документы под замасленную, заляпанную кашей тряпку, на утлом столике в углу каморки. - Отдыхайте, а я побежала, а то нас могут увидеть вместе.

    -  Беги, милая, когда сможешь, зайди, мы с тобой все обговорим.

    Я кивнула и заторопилась к выходу. Навстречу мне попался заспанный конюх. Он удивленно меня оглядел и степенно поздоровался. Не знаю, что он подумал, встретив «барыню» в такое время в конюшне, мне было некогда подслушивать его мысли. Но, думаю, что ничего хорошего.

    Я осторожно выглянула, никого во дворе не увидела и со всех ног припустилась к своему окну. Там я больше не стала предпринимать бесполезные попытки залезть на стену в длинном платье, быстро его скинула, свернула в комок, забросила в окно и вернулась в комнату. Когда я спрыгнула с подоконника на пол, увидела, что там меня ждет Кузьма Платонович. Он был уже в других штанах, застегнутом до горла сюртуке, и зачем-то прижимал к раненому животу чистое полотенце.

    -  Как вы сюда попали? Я же запирала дверь? - спросила я, не показывая, что встревожена или напугана его появлением. То, что я стою перед ним без платья, мы оба старались не замечать.

    -  Исключительно из преданности и любви-с, драгоценная, Алевтина Сергеевна, - ответил управляющий, почтительно, глядя мне поверх головы, - жажду предупредить противу интриг прежнего владельца, - он тяжело вздохнул и скорчил постную мину. - А так же принести извинение за, за, - он, все-таки, не выдержал и посмотрел на мою грудь, - за осязание прекрасных персей.