-  Ну что за напасть, не имение, а сплошные чудеса, - усмехнулся Костюков. - А с нашим делом что надумала, уедете вы сегодня?

    -  Нет, пусть все остается, как есть. Что будет, то и будет. Не мое дело вмешиваться в предначертанное Господом.

    -  А с дарственной как поступишь?

    -  Не знаю, как мужу рассказать. Представляете, что будет, если он узнает всю правду. Уж лучше остаться нищей.

    Илья Ефимович насмешливо на меня посмотрел и спросил:

    -  Это как же так? Трегубов пусть остается здешним помещиком, а ты пойдешь своей дорогой? Зачем тогда было городьбу городить?

    -  Так что же мне делать? Мне муж дороже, чем все богатства. Подумать страшно, что с ним станет, если он узнает обо всех моих проделках. От одного рассказа о голой ведьме с большими… глазами, оторопь берет.

    -  А зачем ему обо всем говорить? Ему пока не до здешних дел, он с прежним управляющим воюет. Трегубов ему жаловаться не побежит. Старичок Кузьма Платонович теперь на твоей стороне. Так что глупо от своей удачи отказываться.

    -  И что мне делать? Выгонять из имения Трегубова и самой становиться помещицей? - испугалась я. - У меня еще никогда не было поместий. Да и как всем этим управлять, я ведь простая девушка и ничего не умею.

    -  Боюсь, что самой заниматься хозяйством у тебя и, правда, не получится, тебя ждут другие дела, - усмехнулся Илья Ефимович. - Но ты можешь нанять стряпчего, пусть он введет тебя в права собственности и управляющего, следить и распоряжаться хозяйством.

    -  Где же я их найму! Я здесь никого не знаю, у меня и знакомых таких нет!

    -  Можешь все поручить мне. Я давно собирался осесть на месте и спокойно жить. Глядишь, женюсь, заведу детишек, растолстею…

    -  А вы правду говорите? - обрадовалась я тому, что можно будет не думать о свалившейся на меня обузе. - Тогда у меня и невеста на примете есть. Марья Ивановна. Хорошая девушка, сирота.

    -  Ну, вот и договорились, - сказал Костюков. - И о невесте подумаю. Ты можешь под благовидным предлогом ее сюда прислать познакомиться?

    -  Могу, только, вам бы, - я замялась, не зная как ему объяснить, что для жениха у него не совсем подходящий вид, - не мешало приодеться и вообще, а то…

    -  Понял, это ничего, что я в посконной рубахе, даст Бог, потом в нарядное оденусь. Красавцев здесь и без меня хватает, тот же Трегубов. В любви и семейной жизни это не самое главное. Главное у человека душа быть должна, доброта и понимание.

    -  Не скажите, - покачала я головой. - Пока красивую душу в корявом теле сумеешь рассмотреть, можно испугаться и ничего не увидеть. Лучше чтобы все соответствовало.

    -  Ты думаешь? - весело спросил Костюков и посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. - Что-то я не пойму вас, Алевтина Сергеевна, - впервые обратился он ко мне по имени отчеству, - вы, кажется, еще недавно были дворовой девушкой? Откуда вы все так хорошо понимаете?

    -  Была, но я быстро учусь. Неделю назад я еще читать и писать не умела, да, вот научилась, теперь писателя Карамзина читаю…

    На этом наш разговор кончился. В закуток вошел Иван, поздоровался, удивился что застал меня здесь, и, о чем-то догадавшись, подмигнул:

    -  Понятно, гадать пришла! Иди к своему, он уже все глаза выплакал тебя дожидаясь.

    Я сделала вид что смутилась и, подхватив юбки, убежала.