Семен молча правил лошадью, он уже успокоился, перестал ругать меня и себя и думал о Дуне. Подслушивать такие мысли было стыдно. Ну, в общем, он думал о ней примерно то же самое, что вчера Алеша обо мне. Сегодняшним вечером они ухитрились несколько раз тайно поцеловаться, и теперь он вспоминал, какие у нее нежные губы, твердые груди и как он с ней скоро будет заниматься всякими глупостями. Мне в тот момент было не до них, я пыталась услышать Алешу.

    Двуколка выехала за городскую околицу, и ее кованые колеса гулко застучали по неровной дороге.

    -  Далеко еще? - спросила я Семена.

    -  Это вон там, - показал он кнутовищем в темноту, - еще с полверсты. Ты, правда, хочешь туда пойти? Не боязно?

    -  Боязно, только что делать, вдруг Алексею Григорьевичу нужна моя помощь.

    -  Ну да, ты большая помощница! - усмехнулся он. - А если там нечистый или разбойники? Слышишь, оттуда кто-то едет!

    Семен остановил лошадь, и я услышала, как по дороге навстречу нам стучат копыта и колеса.

    -  Ну, ешкин кот! Этого еще не хватало! - проворчал Семен, соскочил с двуколки и, взяв под уздцы лошадь, увел ее с дороги.

    Я привстала на сиденье и всматривалась в темноту. Судя по стуку копыт, там скакало много лошадей.

    -  Видать, едет большая карета, - сказал, останавливаясь в кустарнике, подмастерье. - Не иначе шестериком.

    В подтверждении его слов, мимо нас с грохотом промчалась карета. Она ехала так быстро, что разглядеть ее мы не смогли. Не успел затихнуть грохот тяжелых колес, как из темноты показался новый экипаж. Семен тихо выругался.

    -  Ты оставайся здесь, - ответила я на его мысли, - а я пойду туда, может быть, что-нибудь удастся узнать.

    -  Куда тебе одной, - сердито сказал он, - пойдем лучше вместе. Вот, ешкин кот, дела! Сколько же там нечисти собралось!

    -  А как же лошадь? - спросила я о нашей кобылке.

    -  Здесь постоит, чего ей сделается. Не могу я тебя одну отпустить. Не гоже, чтобы девка одна по ночам гуляла. Вдруг, что с тобой случится, Дуня мне ни за что не простит.

    Семен разнуздал лошадь, недоуздком привязал ее к ракитовому кусту и мы пошли вдоль дороги к невидимому дому. Обоим было так страшно, что разговор не клеился. Я старалась думать о приятном, но получалось у меня это плохо. Сразу начали вспоминаться рассказы о привидениях, ведьмах, упырях и прочей нечисти; страшные истории, как нечистые губят людей, о чем часто говорили у нас на вечерках.

    -  Слышишь, опять едут! - сказал Семен и взял меня за руку.

    Мы подождали пока мимо нас так же быстро, как и раньше, пронеслась еще одна тяжелая карета.

    -  Что у них там, шабаш что ли! - сказал Семен, когда мы пошли дальше.

    -  Погоди! - попросила я и замерла на месте.

    -  Чего еще? - испугано спросил он. - Опять едут?

    -  Нет, мне нужно послушать, - ответила я.

    -  Чего слушать?

    -  Тихо! Ты мне мешаешь!

    Он замер на месте, с тревогой, оглядываясь по сторонам, а я, наконец, уловила Алешу.