— Как дела? — поинтересовался бродяга.

— Как видишь.

— Был повнимательней? — У Валеры заплетался язык.

— Еще бы!

Вошла проводница с двумя стаканами чая.

— А я разве заказывал?

Несмотря на изрядную дозу спиртного, мозг у попутчика работал превосходно. И память была отменная.

— Я заказывал, — признался Юра.

— И мне тоже? Вот спасибочки. — Он проводил проводницу подозрительным взглядом. — Пойду ополоснусь.

Валера повесил на плечо казенное полотенце, а Юра, как только он вышел, достал из своей походной аптечки таблетку снотворного.

Лиственные леса сменились хвойными, дремучими, непроходимыми, как в детской сказке. Мелькавшие за окном поезда станции и поселки напоминали о вечной российской разрухе, будто война с немецкими оккупантами еще продолжалась или, по крайней мере, закончилась только вчера.

— Блин! Сколько время? У меня, кажется, часы встали! — встрепенулся Валера, накрытый новенькой, ни разу не стиранной простыней.

Критик невозмутимо читал книгу. Странные очки лежали на столе.

— Слышь! Как тебя там? Время сколько? — почему-то шепотом обратился к нему Валера.

— Пять, без десяти, — не поворачивая к нему головы, ответил Юра.

— Утро или вечер? — Валера поставил ноги на ковровую дорожку и пытался разглядеть пейзаж за окном.

— Вечер, — пришел ему на помощь ближний.

— Бр-р! Ни фига себе! Это что же? Скоро приедем? Пять часов осталось? Сколько же я спал? Он долго считал про себя, видно, похмелье давало себя знать. Наконец подвел ошеломляющий итог: — Семнадцать часов! Охренеть! У меня ведь со сном проблемы, Юрик, — вспомнил он имя соседа. — Серьезные проблемы, понимаешь?

— Понимаю, — спокойно ответил тот, — поэтому я и дал тебе вчера снотворное.

Бродяга вытаращил водянистые глаза..

— Я подумал, все равно не уснешь. Работы много. Нервы на пределе. Почему бы не помочь. Ведь ты мне помог избавиться от этих казанских ребят. А я тебе — от бессонницы.

— Ну, ты даешь!

— Кстати, в чайнике огуречный рассол. Выпей!

— А рассол откуда?

— Проводница испугалась, что у нее протухнет банка с огурцами, и все утро раздавала пассажирам огурцы. Я у нее выпросил для тебя рассол.

— Ну, ты даешь! — не переставал удивляться Валера. Он жадно присосался к носику фарфорового чайника. Но тут же поперхнулся, когда услышал:

— Стилет свой можешь не искать. Он у меня.

— Ты что же, гнида, по карманам шарил?

— Во-первых, стилет лежал не в кармане, а под казенной подушкой, а во-вторых, ты ведь называешь это работой. Считай, что я его одолжил у тебя на время. Кстати, твой кошелек и паспорт при этом не пострадали.

Оскорбленный Валера соскочил с полки с перекошенной физиономией, сжав кулаки. Он явно не собирался заниматься утренней зарядкой, хотя присесть все же пришлось, после того как сосед вскинул ногу и угодил ему в пах.

— Я тебе не советую делать лишние движения, если хочешь увидеть жену и детей. — Критик подтвердил свои слова направленным на Валеру дулом пистолета «Макаров».

— Та-ак, — протянул бродяга, возвращаясь на полку под номером пятнадцать. — Как же я тебя не раскусил сразу? Прикинулся интеллигентом! Напялил очки!

— А ты и купился. Правда? Зато я сразу понял, с кем имею дело. Уж больно ты дергался, Лера. Тебе бы в санаторий съездить. Нервы полечить.