— Нет, я не адвокат. Я просто ваш друг. И желаю вытащить вас отсюда как можно скорее. Но для этого мне необходимо знать, как вы здесь очутились? По чьей воле? И почему вас так долго тут держат?

— Я могу вам доверять? — В глазах режиссера мелькнуло сомнение, но тут же рассеялось, потому что довериться было некому. Его никто не желал слушать уже давно, несколько месяцев. И вдруг появился доброволец! Кто он такой? Разве это так важно?

— Только нам надо куда-то присесть! — засуетился он. — По воскресеньям здесь так многолюдно!

— А к вам никто не приходит?

— Почему никто? — обиделся режиссер. — Мама бывает раз в неделю. Ей далеко добираться. Она приезжает по будням. Пенсионерка!

Наконец им удалось найти два свободных кресла, рядом с медбратом-надзирателем, и у Балуева пронеслось в голове, что это не самый лучший вариант.

— Говорите как можно тише, чтобы не привлечь внимание! — попросил он режиссера.

— Все началось с чертовщины, с моего фильма. Я пошел в кусты помочиться, и какой-то мертвец мне нагрубил!

После такой тирады Геннадий решил, что сделал неверный ход. Пришлось спасать положение:

— О самих съемках я все знаю. Достаточно подробно ознакомился с материалами дела.

— Вы из милиции? — почему-то испугался тот.

— Я веду частное расследование, — не стал кривить душой Гена.

— Вас нанял Карпиди?

— Это служебная тайна.

— Тогда что вы хотите узнать, если и так все знаете?

— Меня интересует история с фиолетовым гробом. Зачем он вам понадобился?

— Да в гробу я его видел, этот гроб! — скаламбурил помешанный. — Это он мне приказал! Он!

— Кто «он»? — Балуев предполагал, что знает ответ, но режиссер его удивил:

— Костюмер…

— Костюмер? — не поверил своим ушам Геннадий. — А как он может приказывать режиссеру?

— Он держал меня в страхе во время съемок. И не только меня. Директор картины тоже его боялся. Мы все его боялись. А мою ассистентку он без конца трахал! — со слезами на глазах признался тот, как признаются в осквернении святыни.

«Кажется, влип! — окончательно расстроился Балуев. — У парня и в самом деле поехала крыша!»

— Значит, костюмер потребовал фиолетовый гроб? — уточнил он.

— Да-да, костюмер! Он из бывших… — Очкарик подмигнул частному детективу.

— Зэков?

— Режиссеров…

— Понятно…

— Я думал, он просто мне завидует. Ведь я сам нашел спонсора, солидную фирму.

— Игоря Тимофеева? Каково его участие во всем этом?

— Мы с ним вместе писали сценарий! До такой степени он был захвачен моим замыслом! И, знаете, он оказался не бесталанным! Многое в фильме сделано с его подачи! — Сумасшедший свысока посмотрел на Геннадия.

— И кладбище тоже?

— Отчасти. Всего и не упомнишь.

— Например, лошади без возницы, с катафалком, — помог ему Балуев.

— Действительно! Откуда вы знаете? — Режиссер вдруг задумался, а потом очень серьезно спросил, будто до этого лишь притворялся дурачком: — Неужели? Но Игорек был против съемок на этом кладбище! Мы с ним даже разругались! Это мне нужны были шведские надгробия!

— Игорек обеспечивал себе алиби, — предположил Гена.