|
У ее мужа в соседней деревне живет кузен. Очень богатый. Имеет сыроваренный завод. Кормит сырами всю Европу. Его зовут Густав. И он холостяк. Мечтает жениться на русской. Наверно, позавидовал брату. Подруга показывала Густаву мои фотографии, и он загорелся. Родители подруги целый вечер расписывали моим предкам все блага, какие сулит им швейцарский вариант. И мои в конце концов сдались. Посчитали, что это выход из бедноты и полуголодной жизни, которая предстоит нам в будущем. Мы списались с Густавом. Я прислала ему приглашение. Он приезжал совсем недавно, в мае. Симпатичный блондин тридцати пяти лет. Я когда-то мечтала о таком. Он даже немного похож на нашего химика. Моя подруга научила его двадцати русским словам, и он овладел ими в совершенстве. Остановился Густав в гостинице и прожил пять дней. Этого вполне хватило, чтобы справить помолвку. Если честно, мне было все равно. Чем он хуже нашего химика? Зато я смогу помогать моим неудачникам-родителям. Думаю, то же самое испытывала моя подруга, выходя замуж за швейцарца. Брак по расчету хорош, когда никого не любишь. Мы договорились, что я приеду к Густаву, как только мне исполнится восемнадцать, и мы поженимся.
Лика перевела дыхание. Ее мутновато-зеленые глаза снова наполнились слезами. — Мой день рождения — завтра. Я его справлю, как обычно, в кругу семьи. Папа с мамой меня поздравят, расцелуют и вручат подарки. А потом я получу приглашение и визу из Швейцарии… Что мне делать, Мишенька? Я люблю тебя! Что он мог ей посоветовать? На его банковском счете лежала незначительная сумма. Новое дело он еще не начал, и неизвестно, чем грозит ему месяц отсутствия. Противопоставить сыроваренному заводу в Альпах он не мог ничего. Тем более гарантировать благополучие ее семье. — Решай сама! Последнюю ночь они провели в самоистязании. Она позвонила через неделю. — Я решила ехать. Папа с мамой счастливы. Дочка теперь устроена… — Я рад за тебя. — Чему ты рад?! — закричала она в трубку. — Чему? Болван! Одно твое слово — и я никуда не поеду! Скажи, что любишь меня! Скажи, что никому не отдашь! Никакому Густаву! Скажи это, миленький! Скажи, скажи, скажи! — Я люблю тебя! Я никогда не говорил этих слов! Но пойми, я не могу брать на себя такую ответственность! Я не в состоянии пока обеспечить ни тебя, ни твоих родителей! Если мы окажемся на мели, ты сама будешь упрекать меня всю жизнь и жалеть о швейцарском Густаве. — Прощай… Салман, по кличке Пентиум, удивился его появлению в своей квартире. — Ты слишком долго отдыхал, Миша. У меня теперь другой компаньон. — Он по обыкновению крутил в руках нож, и не просто нож, а стилет, да еще с бриллиантами. Гольдмаха подмывало спросить, откуда у него такая штуковина, и тот наверняка ждал вопроса, но Михаил специально не дал ему повода для хвастовства. — У меня есть идея, — сказал он. — Мне нужна «крыша». Он рассказал чеченцу об аттракционе «Виртуальный мир». — Любой аттракцион живет недолго, — заметил тот, — но бабки можно снять немалые. Это верно. Так и вышло, как предположил Пентиум. Открывшись в августе, в ажиотаже первых месяцев «Виртуальный мир» принес немалый доход. Гольдмах закрыл банковский кредит, который брал для закупки оборудования. А полученную прибыль тратил, не щадя живота своего. Ведь никто теперь не нуждался в нем и в его деньгах. Счастье Гольдмаха обитало далеко, в Швейцарских Альпах. Он заставлял себя не думать о Лике, потому что, когда накатывало, не умел сдержать слез… — Это еще не конец истории, — предупредил он маленькую Надю. — Мне надо покурить. — Курите прямо здесь, — разрешила она. |
