О нем тут заботились. Поили каким-то отваром, вкусно кормили. Пожилая дама, с лицом столбовой дворянки и с безукоризненной для своих лет осанкой, постоянно приговаривала: «Ничего, ничего. Жить будешь — не помрешь!» Значит, и здесь нашлись добрые люди. И что самое приятное, русские!

Как только он очнулся, тут же узнал того, которого принял за Сатану, и даже по дурости спросил:

— Вы — Сатана?

— Немного есть, — не удивившись, согласился тот, пригладив волосы и проверив, на месте ли хвостик. — А я в тебе сразу признал соотечественника. Из каких мест будешь?

Михаил не стал стесняться. Даже Содом и Гоморра для кого-то родина! А тем более «маленький Париж».

— Хороший город, — заметил старик.

— Вы там бывали?

— Бывал.

Он вынул изо рта сигару, запрокинул голову и прикрыл веки.

— Меня зовут Евгением Петровичем, — представился он, не меняя позы. — Когда у тебя кончается виза?

— Через три дня.

— Поднимешься, — пообещал Евгений Петрович.

— Никогда в жизни не простужался, — пытался оправдаться Гольдмах.

— Это не простуда, парень. Скорее, нервы…

— Наверно, — не стал отрицать Михаил.

— Несчастная любовь, — предположил тот.

— Откуда вы взяли?

— Много ума не требуется. Какой-нибудь местный сыровар привез из России девчонку, чтобы сэкономить на батраках.

Гольдмах даже присел от удивления.

— Лежи, лежи! Тебе необходим покой! — Старик открыл глаза, сменил наконец позу и затянулся сигарой. — Не думай, что я умею отгадывать мысли. В последнее время стало модным привозить девочек из России. Впрочем, наши дуры всегда в цене! Надо полагать, одну из них увели у тебя из-под носа?

— Скорее, наоборот. Я пытался увезти ее из-под носа у местного сыровара, но из этого ничего не вышло.

— Ты избрал самый легкий способ, дружок, чтобы свести счеты с жизнью.

— Ты бы не курил при больном! — вмешалась пожилая дама. Она вошла в комнату с высоко поднятой головой. — Вам надо выпить лекарство, — обратилась она к Мише и подала чашку с горячим отваром. — Если вы уже в состоянии, то можете отужинать с нами в гостиной.

— Я встану, — пообещал Гольдмах.

— Я бы тоже избрал такой способ самоубийства, — продолжал Евгений Петрович, не обращая внимания на супругу и по-прежнему дымя сигарой. — Случались в моей жизни отчаянные минуты. Легко и просто, уснул и нет тебя! Сейчас об этом не приходится думать. Смерть уже не за горами. Зачем гневить Бога?

— Я не думал о самоубийстве, — признался Миша. — Вышло как-то само собой.

— Чем же ты не угодил ей? Парень вроде толковый, да и не бедствуешь. Бедняку нынче не по карману поездка в Швейцарию! Чем занимаешься, если не секрет?

О своей предпринимательской деятельности Гольдмах рассказывал уже за столом. Ужин был выдержан в лучших русских традициях. Хозяйка наготовила целую гору блинов с черной и красной икрой. К сему прилагалась чарка смирновской водки и чай, заваренный с листьями смородины. А также мед нескольких сортов.

— Держу пасеку, — признался Евгений Петрович. — Всю жизнь об этом мечтал и вот на старости лет осуществил. И не где-нибудь! Нет вкуснее и душистее меда, собранного на альпийских лугах!

— Вы не стесняйтесь! — угощала хозяйка. — У нас не часто бывают гости из России.