А директор тихо, садистски засмеялся.

— Так и думал, что эту. Жаль, что я её уронил. — Демонстративно разжал пальцы. Таблетка упала на асфальт.

Жонг взвыл — вряд ли от боли. Он вожделенно смотрел на таблетку.

— Ты ведь не будешь есть с земли, Жонг? Ты ведь человек, а не собака? Верно?

Жонг рыдал и тянулся к таблетке. Директор поднял ступню. Таблетка исчезла под начищенной туфлёй. Жонг забился в истерике.

Директор убрал ногу. Таблетка на асфальте превратилась в мелкое крошево.

— Ты бы слизал даже эти крошки — правда, Жонг?

Жонг затрясся, кивая и подвывая.

— В карцер его. На сутки, — брезгливо приказал воспитателю директор. Тот рывком поднял Жонга на ноги. — Построение окончено?

— Да, господин директор. — Воспитатели уже успели пересчитать нас по головам.

— Тогда почему ученики до сих пор здесь?

— Разойдись! — приказали нам. — На молитву!

Ученики начали расходиться.

А я не уходил — хотя это было самым разумным, что мог сделать. Я стоял, смотрел на директора и думал о том, как убью эту мразь. Меня, неподвижного, обтекала толпа. Неудивительно, что директор это заметил. Подошёл ко мне. Скривился:

— Ты так быстро выздоровел? Я думал, что до конца жизни будешь прятаться за юбкой медсестры.

— Медсестра Яню не носит юбки.

— Что-о? — Очки у директора полезли на лоб.

— Она ходит в халате, — пояснил я. — А вы о чём подумали?

Директор побагровел.

— Это был мой первый вопрос. Отвечать вы, судя по всему, не собираетесь. Тогда задам другой: за что вы меня так ненавидите? — Вопрос вылетел сам собой, я не собирался его задавать.

А задав, вдруг понял — эта гадина действительно меня ненавидит. Люто и яростно. Меня — сопливого пацана, находящегося полностью, как он думает, в его власти.

— Ты не заслуживаешь моей ненависти, — процедил директор. — Я тебя презираю. За то, что ты так и не понял: это место станет твоей могилой. Обычно здесь быстро соображают, что к чему — но ты, похоже, слишком тупоголовый.

Ничего нового директор не сказал.

— Вы не поняли, — медленно проговорил я. — Я вспомнил. Вспомнил всё, что было «до». То, как вы держали меня взаперти. Как приказали избить и бросили умирать. И я говорю не о том, что происходит сейчас. Не об этой школе. Это было «до» — до того, как я сюда попал. Тогда, в прошлой…

— Что за чушь? — оборвал меня директор. Он презрительно кривил губы. — До того, как сюда попасть, ты побирался вместе с калеками, воровал жратву и шарил по карманам туристов на рынке в Байшане. Как оказался на улице — понятия не имею, вероятно, точно так же, как половина тех, кто окружает тебя сейчас. Общество отвергло тебя! Ты превратился в отбросы и смердел — до тех пор, пока не попался во время облавы. Одно могу сказать точно: я в Байшане никогда не был. И мне уж точно не пришло бы в голову забираться за двести километров от дома для того, чтобы держать взаперти никчёмного мальчишку… Нет, Лей. Я никуда не ездил. Я ждал тебя здесь! И, как видишь, дождался.

В следующую секунду директор выдернул руку из кармана.

Глава 37. Вопросы без ответов

Я машинально ушёл от удара. Вскинул руки в защитной стойке. А директор, негромко рассмеявшись, покачал головой.