— Знаю, что ты хочешь сказать, — прервал поток моих мыслей Вейж.

Я хмыкнул. Неужели? Вот удивлюсь так удивлюсь.

— Ты хочешь сказать, что стал усерднее не потому, что я помог тебе вернуть друзей, а вопреки этому.

— Как вы догадались? — Я изобразил изумление. Изобразил довольно бездарно, да особо и не старался.

Вейж долго смотрел на меня. Покачал головой.

— Нет, всё же я многого в тебе не понимаю… Вставай. Тебе нужно набрать мышечную массу.

Так он говорил всегда. И я послушно шёл на другую половину зала тягать штангу.

— Скажите мне одну вещь, — сказал я, переводя дух между подходами. — Для чего нужны ваши борцы?

— Богатые люди любят развлечения, — ответил Вейж, прохаживаясь между тренажёрами. — Чем человек богаче, тем больше он готов платить за удовольствия. А зрелища всегда притягивали людей.

— Элита клана на полном серьёзе смотрит, как вчерашние беспризорники мутузят друг дружку на ринге? — Я сел на скамье, уставился на Вейжа. — А зачем тогда вы? Зачем вообще тренировки?

— Деньги, Лей. Деньги правят миром. Поднебесная разделена между тремя кланами. И у каждого клана есть подобные заведения, где учат борцов. Раз в год проходит турнир, и один из кланов остаётся победителем. Победители представляют страну на международных турнирах. По телевизору всё это, понятно, не транслируют. Такие зрелища не для масс. Поединки нередко заканчиваются смертью.

И туда меня со всей заботливостью толкает Вейж, н-да. Добрый дедушка.

— Речь не только о денежных ставках, — продолжал он. — Благодаря этим турнирам нередко предотвращались настоящие войны. Два клана не могут что-то поделить, достичь согласия. По договорённости, победитель турнира будет диктовать свои условия, и остальные кланы проследят за тем, чтобы договорённость была соблюдена.

— Так, стоп, — махнул я рукой. — Во всей этой прекрасной картине как-то потерялся тот момент, когда я выхожу на свободу.

— А это и есть свобода. — Вейж остановился и посмотрел мне в глаза через весь зал. — Ты становишься солдатом клана. Получаешь содержание, возможность тренироваться, получаешь работу.

— Работу?

— Да. К примеру, собирать деньги с торговцев на определённой улице. И отдавать долю старшему. По приказу — идти и бить, убивать. Ты вне закона. Если полиция схватит тебя, достаточно будет сделать один звонок, и тебя отпустят. Но законы клана станут для тебя священной мантрой, которую придётся зазубрить наизусть и не преступать даже в мыслях. И — да, когда скажут, ты отправишься представлять клан на турнире. Внутреннем, или международном. Сможешь повидать мир.

Я снова улёгся, взялся за гриф штанги. То, что говорил Вейж должно было зажечь огонь в подростковых глазах. Когда тебе пятнадцать-шестнадцать, всё это звучит, как волшебная сказка. А когда ты постарше, возможность повидать мир уже не кажется такой заманчивой: везде живут люди, везде стоят дома, ездят автомобили. Всё это немного отличается формой, цветом и материалом. Совершенно не из-за чего поднимать шум.

Перспектива стать «шестёркой» в клане тоже не особо радовала. Но если там я хотя бы смогу беспрепятственно передвигаться по городу — это уже плюс. Прыгать до потолка совершенно не обязательно, однако если выбирать между той жизнью, что описывает Вейж, и смертью через два-три года на серебряных рудниках — выбор очевиден. Серебряные рудники — это звучит совсем не похоже на Шужуань. Место, откуда «всё началось».

— Кажется, тебе не очень нравятся возможности, о которых я рассказал, — заметил Вейж, встав у меня в изголовье, чтобы подстраховать.