— В твои годы рановато быть таким нервным, Лей. — Он развернул бумажный носовой платок, который вытащил из кармана.

Неторопливо вытер им лоб и бросил на землю. Платок накрыл растоптанную таблетку. Директор развернулся и ушёл.

А я застыл, глядя на платок — белый бумажный лист на тёмной поверхности. Перед глазами поплыло.

Белый бумажный лист на тёмной поверхности стола.

Я смотрю на него долго, бесконечно долго. Решение уже принято, и назад пути нет. Я знаю это, но всё же почему-то медлю. Закрываю глаза. Открываю и снова смотрю на лист. Как будто жду, что открою глаза — и лист исчезнет. А вместе с ним исчезнет необходимость делать то, что собрался. Я просто задержался на работе, задремал за столом, как иногда случалось, и всё, что произошло — мне приснилось.

В глубине души я знаю, что это жалкий самообман, не более. Злюсь на себя. И в конце концов придвигаю к себе лист.

Начальнику Управления

Заявление об увольнении по собственному желанию

Прошу уволить меня с занимаемой должности.

Ставлю дату и вывожу подпись: Громов Леонид Михайлович.

Отодвигаю от себя лист. Вот и всё. В моём случае ни о каких «двух неделях отработки» речь не идёт. Таких, как я, всегда увольняют сразу, одним днём.

Что ещё?.. Ах, да. Надо собрать личные вещи. Хотя у меня вещей-то — раз-два и обчёлся, не люблю обрастать барахлом.

Взгляд падает на стоящую на столе фотографию в рамке. Сколько лет назад я поставил её сюда — не вспомню.

Красивая темноволосая женщина в лёгком пальто и небрежно накинутом на плечи шарфе держит в руках букет из кленовых листьев. Жёлтых, красных, оранжевых — я помню, как она собирала их в парке. Как любовно расправляла каждый лист, как придирчиво рассматривала сделанные мной фотографии. А потом забыла букет в такси. Мы сидели рядом на заднем сиденье, и нам очень быстро стало не до букета…

Когда она ушла, я несколько раз порывался выбросить фотографию. Но почему-то так и не выбросил. Оправдывался перед собой тем, что её присутствие помогает держать на расстоянии других женщин.

«Кто это?»

«Жена».

«О-о, я не знала…»

И всё. Одно мгновение — и ты из перспективного холостяка превращаешься в никчёмного женатика. Удобно. И оправдываться перед собой, почему не убираю фотографию, тоже удобно… Протягиваю руку к фотографии, но взять не успеваю — начинает вибрировать телефон.

Звонок с неизвестного номера, обычное в моей профессии дело. Привычно хватаю, привычно бросаю: «Алло», и только после этого вспоминаю, что мог бы не спешить отвечать. Да мог бы и вообще не отвечать. Дела Управления меня больше не интересуют.

— Лей? — напряжённо спрашивают в трубке.

Голос незнакомый. Или намеренно искажён — такое в нашей работе тоже бывает.

Кто попало меня «Леем» не назовёт. Это прозвище — только для своих.

— Слушаю.

— Надо срочно встретиться. Это по делу…

— Нет. — Я не дослушиваю, по какому делу. Срать я хотел на любые дела. — Я занят, — и собираюсь сбросить звонок.

— Лей, послушай, это очень важно! — Голос торопится. Будто почувствовал, что связь вот-вот оборвётся. — Это связано с…

Он произносит имя. Теперь я его узнал, хотя голос действительно искажён. Узнал — того, кто звонит. А имя, которое он произнёс, как будто уплывает. Тонет где-то в глубинах памяти. Хотя это имя для меня — как пароль. Как выстрел из стартового пистолета. Услышав его, я не могу не бежать. Я буду бежать до тех пор, пока жив человек, который его носит.