— Новенький, — солидно пропыхтели слева. — Новенькие и не такое несут. Вот, помню, года три назад был один…

Историю я не дослушал. Ко мне подступал жёлтый дракон.

Перед тем, как зубы-иглы сомкнулись на сломанной ноге, мне показалось, что вижу его улыбку.

Глава 22. Лей — значит, «гром»

— Лей, подожди, давай вызовем подкрепление!

Не хочу я ждать. Я годами гонялся за этим дьяволом, и каждый раз — каждый чёртов раз! — он ускользал у меня из-под носа. Потратить сейчас десять минут — и опять остаться ни с чем?

Я молча пошёл к зданию. Заброшенное аварийное здание торгового центра уже было старым, когда я был ребёнком. На моих глазах оттуда исчезли один за другим все мои соотечественники, многочисленные этажи заполнили бешено гомонящие, неотличимые друг от друга китайцы. К тому времени, как я поступил на службу, в городе их было столько, что в каждой паре патрульных присутствовал один, знающий их язык хотя бы на уровне «моя твоя понимай, документы показать».

Этот район жил и процветал благодаря торговому центру. Когда очередная комиссия побоялась брать очередную взятку, потому что трещины по фасаду были видны невооружённым взглядом, центр опустел, а вместе с ним как будто увял и умер весь район. Превратился в трущобы.

Над входом сохранилась некогда красная, но теперь выцветшая до серости вывеска с иероглифами, зазывающими покупателей набить пакеты дешёвыми товарами.

— Лей! — прошипела Настя и, вынув пистолет из кобуры, догнала меня.

Лей — так меня прозвали ещё в период стажировки в Китае. Лей — значит, «гром». Почему? От попыток вспомнить голова раскалывается.

— Останься здесь, — сказал я.

— Да хрена с два я останусь. Если это он — он там точно не один.

— Поэтому и говорю: останься. Тебе сколько лет? Впереди всяко осталось гораздо больше.

— Ой-ой, а ты прям старик, ага.

Нет смысла продолжать разговор. Она знает, о чём я. Знает, чего стоит мне каждое утро вставать с постели. Делать каждый шаг. Левая нога не сгибается в колене и болит, правая — просто болит. Болит каждая кость в теле, головные боли я зову, как старых друзей: Понедельник, Вторник, Среда, Четверг, Пятница, Суббота и Воскресенье.

После того, что сделал этот ублюдок, которого я уже отчаялся поймать.

На дверях торгового центра нет замков, болтаются обрывки полосатой ленты. Сквозь стекло ничего не видно — столько на нём скопилось пыли.

— Что ты делаешь? — резко повернулся я к Насте.

Она быстро спрятала в карман телефон. Огрызнулась:

— Звук выключила.

— Кому-то сообщила?

— Ну а сам как думаешь? Да нас с тобой там в отбивные превратят в лучшем случае, в худшем — в фарш.

Покачав головой, я потянул на себя дверь. Спасибо, хоть не скрипит…

Нет смысла ждать помощи. Слишком большие деньги, слишком влиятельные люди. Слишком часто мне намекали, что неплохо бы остановить эту погоню, расписывали чудесные перспективы жизни на пенсии. И я ведь уже почти сдался. Если б не этот сумасшедший старик-китаец.

Шужуань.

Всё началось в Шужуане.

Просторный зал, кое-как освещённый лучами заходящего солнца, пробившимися сквозь грязные окна. Унылые грязные витрины. Пусто.

Я шагнул вправо, Настя с пистолетом на вытянутых руках пробежала вперёд, до ближайшей колонны, спряталась за ней.

Такое огромное здание вдвоём под полный контроль не взять. Любой штурм — риск, но это — это даже не штурм, это просто риск.

«Останься», — одними губами произнёс я.

Настя, поджав губы, решительно мотнула головой.