— Полиция! Здание окружено! Положите руки и выходите с поднятыми руками! — крикнула Настя.

— Выхожу, не стреляйте, — хохотнул кто-то снизу.

Я услышал, как он сменил магазин.

Бедро полыхало болью. Я стиснул зубы, и болью отозвались челюсти. Господи… Хоть бы меня уже пристрелили здесь. Да, плевать уже, я устал, меня всё, чёрт подери, достало!

Злость придала сил, как бывало уже тысячи раз. Я вскочил, метнулся к перилам. На меня уставился ствол автомата. Я дважды нажал на спусковой крючок. Парень выстрелил, но лишь когда автомат уже повело вверх, и пули прострочили скат лестничного пролёта. Мне на руки вновь посыпалось.

Жив…

— Лей, ещё раз так сделаешь — сама тебя грохну, — прошипела Настя, пробегая мимо.

Я поспешил за ней. Труп развалился поперёк пролёта, широко разбросав руки и ноги. Перешагнуть через него я не смог, пришлось наступить на грудь. Из мёртвой глотки вырвался последний воздух, обратившись жутковатым стоном.

Ты сам себе это выбрал, парень. Как и я. Делаем выбор — и живём с его последствиями. От них и умираем.

Металлическая подвальная дверь открыта. Настя притормозила возле неё, осторожно выглянула. Тут же загрохотали выстрелы.

— Двое, — сказала она, отпрянув. — Те, что заметила.

— Помоги, — сказал я, убрав пистолет в кобуру.

— Что? Лей, ты псих…

Когда из двери вылетел труп, ему досталось всё. Он не мог упасть несколько секунд и, будто бы пятясь, отступал, пока из него вылетали кровавые ошмётки.

— Пошёл, — сказала Настя.

Я пошёл. Выскочив, успел заметить, что ребята хорошо подготовились, связав два магазина изолентой, чтобы быстро перезаряжать. Только вот подсмотренными в кино приёмчиками жив не будешь, надо ещё кое-что знать. Например, что стрелять необходимо по очереди, чтобы не получилось, как сейчас.

Я взял на мушку того, что слева, выстрелил. Пистолет привычно дёрнулся в руке, и — это ощущение не обманывает никогда! — пуля попала в цель. Я перевёл ствол на другого. Он как раз вставил магазин, но сообразил броситься в сторону. Пуля вошла в стену, парень скрылся за углом.

Настя выбежала из-за двери. Я большим пальцем показал: «Слева». Она, ни слова не говоря, пошла вдоль правой стены, держа на мушке угол. Целилась из автомата. Я шёл вдоль левой стены. Возле угла валялся труп. Моя пуля попала ему в лоб, оставив аккуратную дырочку.

— Дерьмо, — прошептал я.

Настя метнула на меня быстрый вопросительный взгляд. Я мотнул головой: не отвлекайся.

Парня я узнал. Стажировался в нашем отделе до того, как… Потом, выйдя из больницы, я его уже не увидел, да и значения этому не придал. Мало ли, куда уходят люди. Какими благами его сюда заманили? Деньги? Сказки про дивный новый мир, где все счастливы и обдолбаны? Труп уже ничего не расскажет.

Ствол автомата вынырнул из-за угла и разразился очередью. Настя переметнулась ко мне.

— Парень, — позвал я, когда выстрелы стихли. — Нас двое, ты — один.

— У нас есть наручники, — подхватила Настя. — Переходи на нашу сторону. Полежишь на полу, пока возьмём твоего босса, дашь против него показания. Сколько тебе лет? Впереди всяко побольше осталось.

Я покачал головой, усмехнулся. Настя… Как кухонный комбайн перемалывает всё, что видит и слышит. Но это и делает её бесценным сотрудником, от неё ни одна деталь не ускользнёт.

Тишина. Нет, эти ребята не сдадутся. Чем бы оних ни держал — держит крепко.

Настя двумя пальцами вытянула пистолет из кобуры, покачнула его и вдруг бросила вперёд, сама рванув следом.