Актеры, собравшиеся в доме Раушарни, слушали сосредоточенно, строго. Излагалась фабула новой пьесы «Воздушный дракон», которую взялся целиком написать театральный метельщик.

– Не забудь в финале вставить появление Хранителя города, – потребовал Раушарни. – Пусть скажет, что восстановит театр краше прежнего.

– Так он же этого не говорил... – растерялся Мирвик.

Актеры с жалостью посмотрели на поэта.

– Тебе что, слишком рано повязку с башки сняли? – процедил красавчик Заренги. – Сильно же тебя каменюкой шарахнуло!

– Но он же действительно не дал ни гроша на новый театр! – попытался Мирвик постоять за правду. – И жалованье нам временно платить перестал, раз театра нету.

– Хочешь, чтоб и дальше не платил? – поинтересовался комик Пузо.

Труппе пришлось туго этим летом. Хранитель сказал, что на восстановление театра он не даст ни медяка из казны. Во всяком случае, сейчас. И жалование актерам пока платить не станет. Ему еще дворец заново возводить. Они с женой сами бездомные, арендуют чужой особняк...

Вот тут-то и выяснилось, как сильно город Аршмир любит свой театр!

Каменщики заявили, что на старом фундаменте, с учетом уцелевших стен, поднимут здание за полцены... Дворец? А что – дворец? Дворец пострадал гораздо сильнее, там куда дольше растаскивать обломки, на это мастерства не надо. Может, там этим летом даже не придется всерьез строить. Так что мастера пока займутся театром. Но работа работой, а на материалы-то деньги нужны...

Горожане устроили сбор в пользу театра. Руководила сбором жена владельца верфей Арритиса, она и сама внесла хорошую сумму.

Когда жена Хранителя Аштвинна, тогда еще лежавшая в постели из-за ожогов, узнала о щедрости «рыжей куклы», она вынула из ушей серьги и потребовала, чтобы муж их продал и все деньги отдал на театр. Хранитель, ни в чем не перечивший своей драгоценной супруге, в точности выполнил ее волю.

Пока собирались деньги, аршмирцы быстро расчистили уцелевшую часть здания от обломков. Сходились большой толпой, работали весело, с прибаутками, с песнями. А хозяйки из окрестных домов пекли пирожки и угощали тех, кто помогает вернуть городу театр.

(Ходили по Аршмиру непроверенные слухи, что на руинах дворца расчистку нарочно замедляли – чтоб у каменщиков было больше времени на театр.)

А как всё лето жили актеры – без жалования?

Да весело жили! Решили, что они ничем не хуже бродячих артистов, которые добывают себе пропитание на площадях. Да, раньше они смотрели сверху вниз на всех этих «бродяг с их жалкими фургонами». Но теперь сами вышли на площади – да со смехом, да с веселыми прибаутками! Выступали на сколоченном наскоро помосте, разыгрывали короткие смешные сценки, для которых не нужны декорации, а то и попросту пели и плясали. Больших денег не собирали, но и не голодали. (Тем более что жители несли своим любимцам, кроме денег, и еду.)

Теперь прорехи в здании заделаны, каменщиков в театре сменили плотники и маляры (которые тоже, чтобы не ударить в грязь лицом, взяли только половину своей обычной платы). Труппа надеялась вскоре вернуться к прежней жизни и прежнему жалованью.

Вот как тут не воззвать к щедрости Хранителя! А новоиспеченный драматург этого не понимает. Балбес этот Мирвик, хоть и поэт!

Общими усилиями растолковали Мирвику его ошибку.

– Ладно, – кивнул Раушарни, – с этим разобрались, а вот как будем изображать воздушного дракона? Бики, что скажешь?

Авита, до сих пор не вмешивавшаяся в беседу актеров, негромко сказала:

– Я тут кое-что придумала.