– Не в Дом Стражи, стало быть, послала, а сразу к Ларшу?

– Так ей, господин мой, лестно, что Сын Клана с ее бедой будет разбираться. А уж десятник меня первым делом сюда отправил, потому как знает, кто в страже главный.

– Ладно, ладно... Раз высокородный Ларш уже взялся за дело, так пусть его и продолжает. А ты возвращайся на Каретную. Но будет тебе еще приказ: забери с собой вот это огородное пугало. С сегодняшнего дня Сверчок из Отребья служит в особом десятке. Покажи ему, где получить перевязь. Да по пути пусть приоденется.

* * *

А в это время на приморской Креветочной улице произошло событие, заинтересовавшее разве что ближайших соседей: торговец Вилира́т Острый Гвоздь вовремя не открыл свою лавочку «Заморские диковины», хотя обычно распахивал дверь аккурат после первого светлого звона[1].

Но и соседи не особо встревожились: лавочника они видели вчера вечером. Был он, как всегда, приветлив, обходителен и по виду вполне здоров. Заспался человек допоздна – ну и что? Не ломиться же из-за этого в дом! Вот если к обеду лавку на откроет – тогда и постучаться можно: мол, соседушка, не случилось ли беды?

Никто не подозревал, что лавочник просто боялся отворить дверь.

Он сидел на кровати, глядя перед собой, и напряженно думал: как же быть? Бежать? Но за домом наверняка следят. Далеко уйти ему не дадут.

У него болело под левой лопаткой – там, куда ночью уткнулась острая сталь.

А ведь еще вчера всё было так хорошо!

С утра Вилират закупил у знакомых купцов, прибывших из Наррабана, два ящика безделушек, которыми аршмирские хозяйки с удовольствием обставляют свои комнаты. А еще ворох украшений из бисера и полудрагоценных камней. Весь день разбирал это добро, кое-что в тот же день сплавил зашедшим в лавку бабам – прекрасное начало!

А вечером – вообще подарок судьбы: жена башмачника, аппетитная толстушка, намекнула, что муж уехал к родне в деревню, там и заночует, а она, мол, боится спать одна.

Вилират – не дурак, он пригласил пышную красотку в гости. Хорошая была ночь. Кажется, последняя радость, которую дала ему жизнь.

Среди ночи Вилират вышел во двор облегчиться. И уже возвращался в дом, как спину ему укололо лезвие.

– Не двигаться! – сказал сзади страшный шепот. – Лицом к стене – и не оборачиваться! И тихо, чтоб твоя баба не услышала!

Вилират повиновался. В первый миг у него мелькнула мысль: грабят! Но тут же сообразил: кто станет грабить голого человека?

И тут же ужасный шепот убрал все сомнения и надежды:

– Ты думал, тварь, что можешь безнаказанно красть у Главы Круга?

До сих пор Вилирату было просто страшно. Но после этих слов страх сменился давящим тяжелым отчаянием. Берни́ди! Что трепыхаться, если до него добрались Семь Островов?

Он судорожно втянул в себя последний, как тогда казалось, глоток воздуха. Но вместо удара услышал странные слова:

– Хочешь, мокрица, загладить свою вину?

Он не ответил. Мысли в голове хромали и спотыкались, сталкивались друг с другом. Загладить? На Берниди за воровство у своих – смерть. А Глава Круга – не просто свой. Он – «капитан над капитанами».

– Отвечай словами через рот. И тихо, – потребовал сзади незримый враг. – Если не хочешь – я...

– Хочу, – вытолкнул из себя ответ Вилират. И тут же испугался: а вдруг бернидиец не расслышал его придушенный писк?

Но тот расслышал.

– Ты останешься в живых, урод, если точно выполнишь мой приказ. Да или нет?

– Да.

– На днях к тебе придет человек.