И даже когда на престол взошел мой отец, ничего особо не поменялось. Жители Суоми старались не доставлять хлопот своему суровому сюзерену, а тому большую часть царствования было просто не до них.

Между тем, спокойствие это было лишь видимостью. Близорукость царственного дяди посеяла в этих краях зерна сепаратизма, которые начинали потихоньку прорастать. Разразившаяся война, как ни странно, заставила местных националистов немного притихнуть. Просвещенные европейцы оказались вовсе не такими доброжелательными, как это казалось местной либеральной интеллигенции.

Мы верили в добро и праведность Британии,

Наварин, Трафальгар известны были нам.

Блистательный Шекспир или дворец хрустальный

Всегда были милы отзывчивым сердцам!

Но гордые сыны седого Альбиона

Набросились на нас — собратьев во Христе.

Европы хлебный край — в пожарах, воплях, стонах!

Как понимать такое служение мечте?

Когда ваш грозный флот, непревзойденный в мире,

Геройски стал топить торговые суда:

Беспомощных людей расстреливать, как в тире, —

Уж так ли благородно и славно, господа?

Написал какой-то местный поэт, имя которого я сразу же забыл. Но, как бы то ни было, именно вашему покорному слуге досталась сомнительная честь руководить автономией, разгребая накопившее в ней дерьмо! А у меня, между прочим, и без того дел по горло!

Хорошо хоть правительство Великого княжества Финляндского заседает в Петербурге. Не надо мотаться туда-сюда на заседания. Первая официальная встреча состоялась на следующий день после поднятия «Эдинбурга».

Присутствовала практически вся бюрократическая верхушка княжества. Министр-статс-секретарь Александр Густавович Армфельт вместе со своим младшим братом Густавом, занимавшим ни много ни мало пост инспектора поселенных войск.

Товарищ министра Константин Иванович Фишер, он же возглавлял при правлении Меншикова личную канцелярию генерал-губернатора. Многие знали о сложностях в общении между ним и великим князем Константином, то есть мной.

Плюс директора обоих департаментов. Хозяйственного — тайный советник барон Ларс Габриэль Гартман и Судебного — действительный статский советник Ларс Саклер. Имена двух последних по русскому обычаю переделали в Лаврентиев. Те, впрочем, не обижались…

— Рад служить под началом вашего императорского высочества! — рявкнул генерал, единственный из всех присутствующих заросший шикарными бакенбардами.

— Взаимно, Густав Густавович, — невольно улыбнулся я, после чего кивнул остальным. — Рад знакомству, господа!

Те немедленно поклонились в ответ, быстро обменявшись несколькими словами на шведском…

— Давайте сразу договоримся. Поскольку ваш язык мне незнаком, предлагаю на всех заседаниях говорить только по-русски! Никакие исключения, вроде французского или немецкого — невозможны! Провинившийся платит штраф. Скажем, в сто рублей. В конце месяца собранные таким образом деньги будут переводиться на благотворительность.

— Очень неожиданное предложение, — промямлил Армфельт-старший.

— Жалко пожертвовать страждущим воинам сотню?

— Нет, но…

— Значит, решено! Кстати, это касается и чиновников меньшего ранга. Все должны говорить со мной на государственном языке империи. Это понятно?

— Но, — еще больше растерялся статс-секретарь. — В Финляндии не все знают русский язык.

— Разве я говорил о тамошних обывателях? Между собой финны могут общаться как угодно. Хоть жестами. Но если человек состоит на государевой службе и не счел необходимым выучить язык своего императора или, пуще того, оказался неспособен это сделать, значит, он просто глуп.