— Уж если на то пошло, буду делать, как своя голова подскажет. Как лучше, — твердо заявила Настя, сверкнув глазами.

— Ух, упрямая баба!

Спорить больше не стал. До полуночи старики чистили ружья, приготовили гранаты, просмотрели все патроны.

— Дед, а меня возьмешь? — спросил Васька.

— Ты еще не спишь? Нет, Васюк. Тебе с нами делать нечего. В другой раз.

— В другой раз… Что мне тут делать? Стрелять Настя не дает. На охоту ходить нельзя.

— Ладно. Вот ужо вернемся, будет и тебе дело.

Рано проснулись Настя с Васькой. Стариков уже не было.

Аэродром на Пономаревском хуторе был готов. Строительный мусор убран. Посадочная площадка замаскирована под неубранное поле. Крыши домиков забросаны выкошенными ветками. На месте закопанных цистерн едва заметные трубы с кранами. У опушки стоят наготове пять самолетов. Впереди них гладкие дорожки выкрашены в желтый цвет. По краям нескошенные хлеба.

Лето стоит жаркое. Пересохла трава. Поблекли листья на деревьях. Малина созрела раньше времени, опадает.

Немцев на аэродроме мало. Строители куда-то уехали в грузовиках, зацепив на буксир свои машины. В домиках офицеры, радисты, техники. На поле часовые. Прилетевшие летчики рыщут по малинникам в поисках ягод или гуляют по лесу, сунув руки в карманы, пока около их самолетов возятся техники.

— Молодые все, — шепчет Ипат, наблюдая привычную уже картину.

Давно старики ждут подходящего момента для нападения. Давно составили план — как, кому и что делать. Решили начинать сегодня ночью.

Вечером улетели два самолета, прилетели три. В домиках через щели ставень полоски света. Ожившие после дневной жары часовые весело перебрасываются короткими фразами.

Спустились сумерки. На хуторе — тишина.

— Ну, давай, Лукич! Пора, — тихо сказал дед, поднимаясь с земли.

— Пожалуй, пора, — сиплым от волнения голосом ответил Лукич.

— Смотри не дрогни… всю жизнь прожили в надежде друг на друга…

Ипат не договорил, похлопал по плечу друга и быстро ушел. Лукич направился в другую сторону, вытащив из кармана спички.

Еле заметный огонек в лесу разгорался быстро. Не успел человек поднять тревогу, как с треском вспыхнули высокие ели позади хутора.

Лесной пожар! Огонь бежал во все стороны. Немцы выскочили из домов, хватали лопаты, огнетушители из самолетов, бежали в сторону так неожиданно загоревшегося леса.

Вдруг с другой стороны широкое пламя с треском полезло к небу, Часть людей бросилась назад, но яркий огонь запылал уже в новом месте и побежал по сухой ржи. Пламя приближалось к самолетам.

Крики команд. Теперь уже не до леса — нужно спасать самолеты. Около крылатых машин выстроились шеренгой немцы с огнетушителями, готовые встретить приближающееся пламя. Ветра, на их счастье, не было.

Часовой около служебных построек дал выстрел.

Громадный костер из сухого валежника запылал недалеко от домов. Огонь перебирался на деревья, окружавшие постройки.

Пожар кругом. Огонь рос, ширился, захватывал все большее пространство. Кто поджигает лес? При свете пожара один из летчиков заметил мелькавшую фигуру старика. Выстрелил наугад из пистолета. Сейчас же в том направлении заработали автоматы часовых.

Лукич перебегал поле, чтобы соединиться с другом. Пуля пропела совсем близко. Заметили. Лукич присел во ржи, пополз на четвереньках. Кругом зашлепали пули. Вот что-то обожгло бок, захватило дыхание. Это было последнее, что он почувствовал. Пуля попала старику в сердце.

Пожар стремительно разгорался. Стало светло как днем. Не видя цели, немцы прекратили стрельбу. Огонь приближался к самолетам.