— Пришла бы.

— Нельзя. За мной следят. Ничего не опасайся, — сказала Арина, заметив, что Настя поглядывает по сторонам. — Никого нет. Всех на пожар угнали. Даже ребят — и тех…

— А ты? — спросила Настя.

— Видишь вон, — показала Арина рукой на лоханку. — Велено к вечеру выстирать офицерское белье.

Настя нагнулась к лоханке, ткнула пальцем в горячую мыльную воду. В избе остро пахло хлором.

— Что ты делаешь, Арина! Отживель?

— Да, отживель, — ответила Арина, задорно подпирая руки в бок. — Чище будет.

— Сколько же ты его бухнула. Пропадет белье.

— Пропадет, да не сразу. Я мерку знаю.

Настя поняла замысел подруги. Немецкое белье стиралось с отживелью. Белый порошок быстро отъест все грязные заношенные места. Порция же, которую положила Арина, разъест и ткань. Вряд ли белье доживет до второй стирки. Оно быстро разлезется в клочья.

— Где же ты отживели достала? — спросила Настя, зная, что порошок давно не был в продаже.

— Иван Афанасьевич удружил, он человек запасливый.

Помолчали, не зная о чем начать разговор. Так много всего накопилось. В сенях послышался топот ног. Настя побледнела.

— Ничего, сиди. Помогай стирать. Тебя здесь никто не знает, — зашептала Арина, переходя к лоханке.

Настя быстро скинула платок, растрепала волосы, засучила рукава, схватила с пола грязную рубаху. В дверь постучали.

— Немец! Они вежливые бывают, — усмехнулась Арина и крикнула: — Кто там? Входи.

Дверь скрипнула. На пороге появился немецкий солдат с винтовкой. Виновато улыбаясь, он сделал шаг вперед, поклонился.

— Здра-стуй-те! — раздельно проговорил он.

— По-русски не говорит, — сказала вслух Арина. — Что скажете?

Солдат, все так же улыбаясь, прислонил винтовку к косяку, вытянул руку вперед и, ударив двумя пальцами по ладони, сказал:

— Тук, тук!

Женщины переглянулись.

— Не понимаю. Нихт. Что вам надо? — спросила Арина.

Солдат снова ударил по краю ладони пальцами.

— Тук, тук!

Видя, что женщины не понимают, немец объяснил иначе.

— Кикерики! — сказал он, сделав пальцами кружок.

— А-а! — догадалась Арина. — Вам яиц надо.

— О! Ииц… Да! — радостно замотал головой солдат.

— Придется дать. У меня спрятан десяток. Пускай отвяжется. Если бы тебя не было, Настя, шиш бы на постном масле получил. Пускай бы сам искал, — громко сказала женщина, не стесняясь немца.

— Тише, Ариша… может, он понимает, — одернула подругу Настя.

— Не понимает. Я теперь знаю. Другой раз такой дурак придет, что диву даешься. Смотри на этого. Разве не дурак. Надо же придумать: «Тук, тук. Кикерики…»

— Я! Я! Да! Кикерики, — улыбаясь, согласился немец.

Арина вытерла подолом юбки руки, спустилась под пол. Скоро рука ее положила на половицы пять штук яиц.

— О! Ка-ра-шо! Гут… зер гут! — бормотал солдат, жадными глазами наблюдая за действиями женщины.

— Вот и все. Больше не будет, господин хороший, — сказала Арина, вылезая наверх. — Что? Мало? Много дать — облопаешься. Скажи спасибо, что подруга здесь. Канителиться некогда. Нету больше… Понимаешь, ты, бандит проклятый.