— Пропадешь ведь! Поворачивай обратно, а не то ремнем отстегаю.

Одним движением Васька скинул с плеча автомат, снял предохранитель.

— Иди отстегай, — смело сказал он. — Ну? Выходи.

— Вот и опять дурак, — сказал голос. — По своим стрелять собираешься. Эх ты, партизан.

— Прекратить разговоры, — раздался строгий голос в другом месте. — Помелов, возьми его к себе.

Васька, услышав второй голос, растерялся. Ему казалось, что кругом в лесу спрятаны люди и все смотрят на него.

— Васька, иди сюда. Командир велел.

— Куда идти? — спросил в недоумении Васька.

— Иди прямо. Я скажу. Смелей шагай. Теперь вороти чуть влево.

Васька пошел на голос и скоро наткнулся на спрятавшегося в кустах Помелова. Молодой партизан, веселый рассказчик, врун, бывший проводник летчика.

— Маскируйся тут. Автомат заряжен? — спросил уже вполголоса Помелов, когда Васька присел в двух шагах от него.

— Заряжен.

— Вот и хорошо. Стрелять скоро будем.

Васька лег в траву, просунул дуло автомата между веток в сторону дороги и стал ждать. Он понял, что партизаны устроили засаду.

— Ты куда направлялся-то? — тихо спросил Помелов.

— Деда искать.

— Э-э, опоздал, брат. Погиб твой дед. Геройски погиб. Чуешь пожар-то?

— Да.

— Это его рук дело. Он немцам авиабазу разгромил. Столько там делов натворил — не сосчитать, скоро об этом вся Россия узнает, наверно, в газетах напечатают, — продолжал рассказывать молодой парень.

Васька не слушал. Какая-то сила сжала сердце. В горле комок. Деда нет. Убили дедушку. Никогда Васька не услышит его добродушно-сердитую воркотню. Никогда сухая рука не погладит его по голове. Теперь он один. Отец на фронте. Неизвестно, жив ли. Мать уехала. Из родственников одна тетка осталась, да и та не родная. Крупные слезы покатились из глаз. Чтобы скрыть их, мальчик ткнулся лицом в траву, стараясь не всхлипывать. Помелов понял состояние Васьки и замолчал.

2. Подруги

Вернувшись с ручья, Настя хватилась Васьки не сразу. Разожгла костер, вскипятила воду, засыпала немецкой лапши, которая ей очень нравилась.

— Вася, иди поешь! — крикнула она, когда разварившаяся лапша заполнила весь котелок.

— Вася! Второй раз не буду звать. Слышишь!

Ответа не было. Настя заглянула в землянку, в темноте пошарила рукой на лежанке. «Куда он ушел? На ручей мыться, что ли?» Отсутствие автомата объяснило все. Ушел к старикам.

До полудня ждала. Ходила вокруг землянки как потерянная, делать ничего не могла. Все валилось из рук. В полдень, взглянув на солнце, по привычке стала разжигать костер. «Варить обед. Кому? Ну, а если придут голодные, попросят есть. Шоколадом, что ли, кормить». Обед сварила обильный, не жалея припасов. Когда все было готово, унесла в землянку, поставила на сколоченный Лукичом стол. Закрыла полотенцем, сверху положила ложки, нож и солонку.

Больше делать нечего, а ждать нет сил. Быстро обулась, туже затянула юбки, на голову надела темный платок. Колом подперла дверь в землянку. «Надо что-то делать. Не сидеть же так, сложа руки. Если гнездо разорили, надо место искать, куда голову преклонить. Одной в лесу не прожить. Если Васька придет со стариками, увидят еду, догадаются, что вернусь к ночи», — думала Настя, быстро шагая по лесу.

«Куда идти? Где искать племянника? К немцам попадешься — несдобровать. Хорошо, если на работу пошлют, дорогу чинить…»

Мелькнувшая мысль остановила молодую женщину.