Пару раз мы наткнулись на новости, раза три — на пафосные мелодии этой стороны. И вот из динамиков полилась совсем другая музыка. Девушка пела на английском:

*Текст Phildel

— Это с той стороны, — произнесла Алина и взяла меня за руку, — странно, что там лучше умеют рассказывать о своих чувствах, да?

Я промолчал в ответ.

На подступах к столице сектора царил хаос. Было много подбитой техники. Несколько колонн уничтожили на марше. Били чем-то очень мощным, воронки приходилось объезжать по полю.

— Не понимаю… ПВО, что, вырубило напрочь? Но как?..

— Ракеты, — пояснила Алина, — новый тип оружия. До сих пор не применялся. Наши планировали сделать достаточный запас для гарантированно успешного наступления. Но сейчас в ход пошло всё. Они решили, что химическая атака — этой стороны дело. Конечно, всё двинули на столицу.

Где-то вдалеке громыхала канонада. Очевидно, там продолжались бои. Когда стемнело, у горизонта то и дело вспыхивали огни разрывов.

Скорость резко упала — я не рисковал включать фары. Приходилось полагаться на зарево пожаров да яркий звёздный свет. В таких условиях риск напороться на что-то неожиданное и неприятное, вроде мины, был огромным. Но я продолжал упрямо двигаться вперёд.

— Может, расскажешь о своём плане? — спросила Алина, когда мы в очередной раз благополучно миновали крупную воронку.

— Нам надо вернуться на ту сторону. Нужен транспорт до Гор Недоступности.

— Туда, где лежит корень?

— Корень — не корень, — я пожал плечами, — но уверен, что проход будет там. Если замок стоит в этом мире.

— А потом? После того, как ты найдёшь проход?

— Вернусь домой, конечно! — ответил я.

— Со мной? — в её голосе одновременно прозвучали надежда и обида; мне даже показалось, что она сдерживает слёзы.

Я посмотрел на неё. Света приборной панели было недостаточно, чтобы разобрать её мимику.

— Конечно! Как иначе-то?

— Я не знаю… — ответила Алина.

— Чего не знаешь?

— Что хочу в твой мир. Там ведь умирают по-настоящему. Так?

— Там и живут по-настоящему, — ответил я, — то, что ты видишь здесь — это не жизнь. Это ад. Причём на любой стороне. Понимаешь?

— Мне не с чем сравнивать, — тихо ответила Алина, помолчала несколько секунд и потом добавила, — но ты прав. Я хочу с тобой. Мне просто страшно.

Мы продолжали ехать сквозь ночь, наполненную запахом гари и глухим эхом разрывов. Я не заметил, как приёмник перестал ловить волну с той стороны фронта, и понял только, когда смолк белый шум, когда Алина выключила громкость.

Гранатомётчик промазал, попытавшись ударить на опережение. Я затормозил за мгновение до взрыва — показалось, что на дороге лежит очередное тело. Я старался не ехать по трупам.

Вспышка ослепила. Я чуть было рефлекторно не вдарил по газам, но сумел вовремя подавить рефлекс. Вместо этого я наощупь врубил стояночный тормоз. Скомандовал Алине: «Наружу! Под днище!» и сам выскочил из машины.

К счастью, у Алины было достаточно боевого опыта, чтобы выполнить мою команду.

Сидя между передними колёсами, я усиленно моргал, возвращая зрение.

— Засада? — спросила Алина едва слышным шёпотом, — здесь? Смысл?

— Выясним, — так же шёпотом ответил я. После чего выглянул наружу, приметил ближайший подбитый танк, за которым можно было бы укрыться.

Глядя на воронку перед машиной, я примерно определил направление, откуда запустили гранату.

— Ты чего? Сам собрался? — Алина схватила меня за руку.

— А как? — удивился я.

— Тебе гибнуть нельзя.