Но через три часа у Алины появились первые симптомы.

Надо отдать ей должное: она не паниковала. Наоборот — рассказала о том, что чувствует, до того, как проявления инфекции стали заметны внешне.

— До твоих координат где-то час полёта, — сказала она, — не уверена, что выдержу. В глазах уже двоится. Держаться на такой высоте опасно.

— Тяни столько, сколько сможешь, — ответил я.

— Твой друг прав, — продолжала Алина, — эта гадость хватает стремительно. Тебе нужно перехватить управление.

Я с тоской посмотрел на рукоятку и приборную панель.

— Наш единственный шанс — добраться до той стороны, — сказала она, глядя на меня вдруг покрасневшими глазами, — там вакцина. Наверняка, есть и экстренный антидот с антителами.

Вообще-то, в Академии были курсы управления самыми разными транспортными средствами. Их можно было пройти добровольно. Но мне вечно не хватало времени.

— Это не сложно, — продолжала она, — рукоятка отвечает за работу автомата перекоса. Надеюсь, ты знаешь теорию. Тягу создаёт несущий винт. От его оси зависит скорость и направление полёта.

— Можно без этого, — ответил я, занимая кресло второго пилота.

В этот момент машина чуть набрала высоту — теперь мы не рисковали задеть верхушки деревьев.

— Я взяла чуть выше, — прокомментировала Алина, — иначе ты не справишься.

— Главное, следи вот за этим…

Лекция по управлению здешней моделью вертолёта продолжалась минут пять. Потом я взял рукоятку, Алина щёлкнула тумблером, и я перехватил управление.

К тому моменту она уже не могла вести машину, обессилено откинувшись на кресле.

В друге время я бы не переживал сильно. Зная, что на следующее утро она вернётся, целая и здоровая.

Но не теперь.

Нарушая её инструкции, я увеличил скорость, рискуя не долететь до нужного места. Но время — это тот враг, против которого в тот момент я был готов использовать любое оружие. Даже если это увеличивало риск для моей собственной жизни.

В конце концов — так ли она ценна, если в какой-то момент, в гипотетическом будущем, я осознаю, что сейчас сделал не всё возможное?

— Я помогу, — голос Жени заставил меня вздрогнуть. Я почему-то забыл о его присутствии.

Он вытаскивал Алину из кресла пилота. Почти физически ощущая боль, я видел, как на её комбинезоне появляются потёки крови.

— Тут в аптечке есть неплохой запас. Можно вести поддерживающую терапию. Два-три часа я ей гарантирую, — сказал он, предусмотрительно отключив пилотский шлемофон.

В ответ я кивнул, полностью сосредоточившись на управлении.

Нам везло: никаких признаков системы ПВО мы не обнаружили даже когда приблизились к старой линии фронта, в горах.

Мы, следуя намеченному маршруту, приблизились к узкому ущелью. Расчёт был на внезапность: даже если система перехвата работала — нужно было уложиться в доли секунды для эффективного поражения движущейся мишени в таких условиях.

Но я не учёл ещё один фактор, который хорошо объяснял отсутствие серьёзной обороны в ущелье. И едва не угробил нас всех.

Тут дул сильный ветер, к тому же, непредсказуемо меняющий направление.

Только чудом я успел уклониться от столкновения с выступающим камнем на ближайшей скале. И потом мне понадобилась вся концентрация, на которую я только был способен, чтобы удерживать машину, которая вдруг стала тяжёлой и неповоротливой.

Точка рандеву лежала в горах, за перевалом. Это ущелье было последним серьёзным препятствием на пути.