— Что? — спросил я.

— Ничего. Потом. Не важно.

Я облегчённо откинулся на подушку.

— Хорошо, что ты пришёл в себя, — продолжал разведчик, — перетаскивать тебя такое себе удовольствие. Хотя твой медик рекомендует тебя пару дней вообще не трогать — сам понимаешь, это не наш случай. Полагаю, нам надо спешить. Верно?

— Совершенно верно, — кивнул я и добавил после короткой паузы: — спасибо. Не думал, что когда-то это скажу. Но это здорово сэкономило нам время.

— Я так и понял, — улыбнулся Тревор, — ты сказал, что я его того… значит, ты точно его бы здесь не оставил. А возвращаться сейчас очень опасно.

— И ещё — извини, что так… расстался. Слишком много всего было неопределённого.

Тревор вздохнул. Посмотрел на меня серьёзно.

— Доля моей вины в этом тоже есть. Я не сказал тебе про верховного… ты ведь с ним расправился, так?

— Не совсем, — ответил я, — скажем, я его временно нейтрализовал. Похоже, его невозможно убить в этом мире — пока его корень есть в нашем.

— Вот даже как?

— В Горах Недоступности, — продолжал я, — уверен, что он там. Нам нужно будет его обрубить. Это довольно неприятное создание. Надеюсь, у тебя есть достаточно большие пушки.

Тревор усмехнулся.

— Обижаешь, — ответил он.

Место, где я пришёл в себя, было небольшим аванпостом той стороны. Фактически, схроном на случай начала активных действий на этом участке хребта. И, кроме запаса оружия и провианта, там нашлось и горючее. В том числе авиационное. Достаточно для того, чтобы под завязку заправить вертушку.

Лететь решили в темноте. Ночь выдалась пасмурной, так что вероятность попасть под обстрел из чьего-либо оружия была минимальной. Оставался риск быть сбитыми ракетами из комплексов с ИК-наведением — но они всё ещё были редкой диковинкой тут, по обеим сторонам фронта.

Алина снова была за штурвалом. Я же занял кресло второго пилота — уже по праву, как человек, который не только смог довести вертолёт до середины ущелья, но и благополучно его посадить.

— Ты — прирождённый пилот, — сказала Алина, запуская двигатели.

В ответ я кивнул и улыбнулся.

Мы не стали лететь к выходу из ущелья. Слишком рискованно — ситуация снаружи могла поменяться. Вместо этого мы поднялись на предельную для вертушки высоту и шли над горами, на малой высоте.

Болтало прилично. У Алины желваки играли на скулах.

— Твою ж то налево… — вырвалось у неё после особенно сильного толчка, — и ты тут летел сам?! Больной?!

Я скромно промолчал в ответ.

Наш путь лежал в сторону моря. Там, на острове, в паре десятков миль от берега, была секретная база разведывательного воздухоплавательного отряда, сформированного по приказу Тревора.

До вылета, пользуясь радиостанцией аванпоста, он передал шифровку с кодом, который означал приведение в максимальную готовность разведывательно-ударного самоходного аэростата, который мог достичь Гор Недоступности. И получили подтверждение об исполнении.

База была настолько секретной, что Тревор был единственным, у кого был доступ к коммуникациям с ней. Кроме верховного командующего. Который, как я надеялся, всё ещё не имел возможности вмешаться в ход событий по понятным причинам.

Мы летели над заснеженными вершинами и перевалами. Белый снег был хорошо виден даже в темноте. Однако по мере приближения к морю хребет переходил в более низкие отроги. Приходилось держаться выше, чтобы не напороться случайно на тёмную вершину.