Конечно, для Бородина Симонов был кем-то вро­де небожителя. Ему и в голову не пришло ослушать­ся. К тому же о таком предложении он мог только мечтать. И на следующий день в семь часов утра он был на тренировочной базе сборной.

Именно с этого дня началось восхождение Павла Бородина к вершинам спортивного Олимпа.

На этом же чемпионате он занял четвертое мес­то по количеству заброшенных шайб и результа­тивных передач. Писали о нем теперь не только в отечественной, но и в зарубежной прессе.

Там же, сразу после финала на него обрушилась масса предложений от менеджеров самых лучших зарубежных команд. Гонорары сулили такие, что голова кружилась.

К тому времени некоторые спортсмены уже на­чали уезжать за границу. Но пока что Павел не собирался покидать родной клуб. По большому сче­ту, самым необходимым в его жизни был лед и конь­ки. А лед и коньки и в Америке те же самые.

Павел мало внимания уделял жизненным про­блемам. Он просто выходил на лед и играл. А по­том готовился к следующей игре. Все его мысли вращались вокруг хоккея. Во всяком случае, пока не появилась Инна.

Павел и не заметил как влюбился. И эта невысо­кая девушка с большими черными-черными глаза­ми изрядно потеснила хоккей в его голове. Но, ра­зумеется, не заслонила полностью.

Прошло два года. Бородин входил сначала в пер­вую десятку, потом пятерку, потом тройку лучших игроков. Суммы, которые обещали ему менеджеры, удваивались, учетверялись и возводились в степень.

Если бы не другие спортсмены, которые все охот­нее уезжали за рубеж, Бородин, наверное, никогда

не решился бы на этот шаг. Но теперь среди амери­канских и канадских профессионалов было много традиционных противников в прошлом, то есть рус­ских. Так что заокеанские команды не нытьем так катаньем все-таки одержали верх.

Конечно, Бородин не мог не посоветоваться с Си­моновым. Но тренер отреагировал странно. Он про­сто посмотрел на Бородина и сказал:

Нет.

А больше ничего не сказал.

И тут Бородин первый раз в жизни возразил тре­неру. Он наговорил кучу неприятных слов: что уже не мальчик, что сам имеет право строить свою судь­бу, что он, в конце концов, профессиональный иг­рок... Симонов даже не ответил. Отвернулся и вклю­чил запись последнего матча нашей сборной.

Бородин ушел и на следующий день согласился на одно из предложений американских менеджеров.

Он пробыл в Америке четыре года. И когда ис­тек контракт с клубом «Детройт террапинз», он решил не продлевать его, а податься в Москву. Ко­нечно, он приезжал домой на пару недель не раз и за эти четыре года. Но теперь он решил отдохнуть подольше. Да и спокойно разобраться с новыми пред­ложениями американских клубов.

Да, теперь Бородин был настоящей звездой. У него были свои агенты и менеджеры, свой счет в банке, с огромными суммами, теперь он мог, конечно, в оп­ределенных пределах, диктовать свои условия. Те­перь клубы бились между собой, чтобы заполучить «русского смерча», как его называли в Америке, к себе. А ему оставалось соглашаться на самое выгод­ное предложение. Или, наоборот, не соглашаться.

Правда, в последнем Павлу вскоре пришлось ра­зубедиться.

Это произошло чуть больше года тому назад. Среди хоккеистов внезапно стали циркулировать смутные слухи о том, что в Америке какой-то богатый эмиг­рант собирает свою хоккейную команду. Причем исключительно из лучших русских хоккеистов.

Бородин, с тех пор как вернулся в Москву, мало интересовался подобными слухами. Он хотел немно­го отдохнуть от напряженных тренировок, а потом поглядеть, что делать дальше.

В один прекрасный день в квартире Бородина зазвонил телефон.