Вы шутите?

Нет.

Лицо Патрика Норда действительно было абсо­лютно серьезным.

Простите, господин Норд, скажите, вы читае­те спортивную прессу? Вам известны средние гоно­рары в HXJI? А гонорары лучших игроков?

Да, мне известны размеры гонораров.

А сумма моего контракта с «Детройт террапинз» ?

Тоже.

Тогда почему вы предлагаете мне такую нич­тожную для игрока моего класса сумму?

Павел был действительно потрясен. Его прошлый четырехгодичный контракт выражался двузначной цифрой в миллионах долларов. А тут... Непонятно что. Конечно, для новичка в HXJI девятьсот тысяч — это очень хороший гонорар. Но для Бородина...

Норд сдвинул брови:

Большинство игроков с радостью бы согласи­лись на эти условия.

Я не хочу хвастаться, но рейтинги есть рей­тинги. Вы бы предложили такую сумму, например... ну, скажем, Линдросу?

Я набираю команду из русских.

И по-вашему, этого достаточно, чтобы пла­тить во много раз меньше?

Лицо Норда вдруг стало одухотворенным.

Мне кажется, дорогой Павел, что вы не при­нимаете во внимание то, что вы, как выдающийся хоккеист, должны, просто обязаны сделать все, что­бы представлять именно российский спорт. Спорт­смен — это визитная карточка нашей страны. И он должен быть рад представлять ее за океаном. При чем тут деньги?

Павел с улыбкой слушал его разглагольствова­ния. А Норд продолжал:

Что же это получается? Русские играют за канадские и американские клубы, а в России почти не осталось классных игроков! Такое положение надо менять! Такой хоккей нам не нужен! Речь идет о престиже страны! А вы мне толкуете о каких-то деньгах.

Он замолчал, укоризненно покачивая головой.

Все это могло быть только шуткой. Павел загля­нул в его глаза. Но они оставались непроницаемы­ми, и прочитать в них хоть что-нибудь было совер­шенно невозможно. С такими глазами нужно быть разведчиком или, на худой конец, министром инос­транных дел.

Вы шутите?

Ничуть, — сказал Норд.

Скажите, а Шаламов, Коняев и Ким согласи­лись на подобные условия?

Да. Представьте себе.

Не могу в это поверить. Последний контракт Коняева был на сумму пять миллионов в год. Он мой приятель, и я это знаю точно.

Да, я знаю. Но они не стали мелочиться. И теперь на них возложена почетная обязанность за­щищать честь нашего спорта за границей. Согла­шайтесь и вы, Бородин. Это ваша почетная обязан­ность. А у меня тоже есть почетная обязанность — выиграть с вашей помощью Кубок Стэнли. И я сде­лаю это.

Павел посмотрел на часы.

Ну ладно. Это несерьезный разговор. Бред ка­кой-то. Хотя вы меня развеселили. Спасибо. И до свидания.

Он встал и направился к двери.

И все-таки я надеюсь, что вы согласитесь, — сказал ему вслед Норд.

«Сумасшедший», — подумал Бородин, выходя из кабинета Старевича.

К сожалению, это оказалось далеко не так.

Этой ночью Бородин проснулся от воя пожарной сирены. Потолок комнаты освещался колеблющим­ся красным светом.

Что это? — испуганно спросила Инна.

Спи, сейчас посмотрю.

Павел накинул халат и подошел к окну.

Горел его «ровер». Вечером он поленился завести машину в подземный гараж — и вот... Такого еще никогда не было с тех пор, как он въехал в этот недавно построенный роскошный дом в районе Ар­бата. Двор был огорожен высоким забором, посто­янно дежурила охрана. Кто мог проникнуть внутрь?

Никто так толком и не объяснил, каким образом загорелась машина. Милиционеры, узнав, чей авто­мобиль сгорел, только иронически посмеивались. Дес­кать: «Чем мучиться и разыскивать хулиганов, лучше новую купи. Не обеднеешь».