Добрый день. Как вы себя чувствуете?

Хо... хорошо. — Язык слушался с трудом, но Павел с облегчением обнаружил, что туман перед глазами рассеивается и он может говорить и ви­деть собеседника.

Так уж и «хорошо». Голова не болит?

Нет.

Славно, славно. Скоро выздоровеете. Тут к вам из милиции пожаловали. Так сказать, из правоохра­нительных органов. Хотят задать несколько вопросов.

Врач повернулся к человеку в фуражке и форме:

Несколько. Понимаете? И желательно, чтобы ответы были как можно короче. Разрешаю вам му­чить больного в течение десяти минут. И не больше.

Хорошо, доктор. — Грязнов сел на соседнюю кровать. — Здравствуйте, я полковник Грязнов, ис­полняю обязанности начальника МУРа. Мне надо выяснить некоторые подробности аварии. Вы мо­жете отвечать на вопросы?

Да.

Скажите, почему именно вы сидели за рулем машины?

Водитель пропал.

Как это — пропал?

Не знаю. Мы его ждали, но он пропал.

Ответы короче, — напомнил доктор.

То есть Осипов приехал встречать вас с шофе­ром, а потом тот куда-то пропал?

Да.

Интересно. — Грязнов сделал пометку в своем блокноте. — Вы помните, как произошла катаст­рофа?

Да, помню.

Павел уже открыл рот, чтобы рассказать о событи­ях той ночи, как врач протестующе замахал руками.

Нет. Этого я не позволю. Ему противопоказа­но долго говорить. И к тому же треть времени уже вышла.

Хорошо, — терпеливо сказал Грязнов, — я буду рассказывать, а вы говорите «да» или «нет».

Вот это другое дело, — успокоился врач. Грязнов секунду подумал, а потом спросил:

Причиной того, что ваша машина свернула с проезжей части, был встречный автомобиль?

Да.

Он пытался прижать вас к бордюру?

Павел покачал головой.

Значит, резко свернул в вашу сторону?

Да.

Эта была иномарка?

Нет.

Отечественная? «Жигули»?

Нет.

«Москвич»?

Да.

Современной модели?

Да.

Цвет помните?

Нет. Темный какой-то.

Грязнов разочарованно вздохнул.

И номера, конечно, тоже не видели?

Павел покачал головой.

Вы слышали какие-то звуки в этот момент?

Да.

Что-то похожее на хлопок?

Да.

Этих хлопков было несколько?

Да.

По вашей машине стреляли. По колесам тоже. Вы чувствовали, что шины спускают?

Да.

Так, господа хорошие, время вышло, — встрял в разговор врач. — Все. Больному нужно отдыхать.

... Если бы кто-нибудь рассказал Бородину эту историю, он, скорее всего, не поверил бы. Угроза­ми и давлением согнать знаменитых хоккеистов в свою команду? Силой заставить согласиться на со­вершенно невыгодные контракты? Бред какой-то.

Однако после разговоров со Старевичем и Коняе­вым Павел был уверен, что два пожара и взрыв — это дело рук Норда. Что же тогда будет его следую­щим «доводом»?

Об этом было страшно подумать.

Может, обратиться в милицию? Павел сразу же отбросил эту мысль. Что он им скажет? Что ему предлагают работу, а он не хочет? А если попросят назвать сумму, которая любому здесь, в России, по­кажется огромной? И потом, как он докажет, что все это подстроено Нордом? Никаких фактов нет. Ни одной угрозы не было произнесено вслух. Ко­нечно, уголовное дело по факту взрыва вроде воз­будили, с утра приходили люди из МУРА, что-то выспрашивали, но толку...

Уехать в Штаты? Но как оставить тут мать и Инну? Норд способен на все — в этом он уже убе­дился.