Турецкий. Что же плохого в том, что человек хочет заработать своим трудом?

Протасов. Ая разве против? Раньше мои ребя­та тоже зарплату получали. Не миллионы, конеч­но, но по тем временам очень хорошую. И работа­ли день и ночь. Выкладывались на все сто процентов. И не за деньги, заметьте.

Турецкий. А сейчас?

Протасов. Сейчас все по-другому. Сейчас не думать о деньгах... неприлично, что ли. Я хоккеис­тов не обвиняю. Я обвиняю тех, кто из них маши­ны для добывания денег делает. В итоге и сами ре­бята ни о чем, кроме денег, думать не могут.

Турецкий. Но они играют, и играют хорошо.

Протасов. Техника, профессионализм — это еще не настоящий хоккей. Ведь вы поймите, гражданин Турецкий, хоккеист — это творческая личность. Он, как ребенок — ранимый и нежный. И тренер дол­жен быть любящим отцом. Потому как и что в пар­ня вложишь, то из него и получится. Я ведь помню, когда шайбу пропускали или пас неточный в реша­ющий момент кто-нибудь допустит, — это для всех трагедия была. Просто трагедия. А теперь? Ну выч­тут у него из зарплаты какую-то сумму, ну и что?

Турецкий. Но ведь раньше тоже за это премии лишали.

Протасов. Да это было дело десятое. Об этом никто и не вспоминал. Кроме их жен, конечно. (Смеется.)

Турецкий. Давайте вернемся к Сереброву. Все- таки, от чего он мог получать прибыли?

Протасов. Я, конечно, конкретно не знаю. Да, видел я его последний раз довольно давно. Дай Бог памяти, месяцев восемь тому назад. Но Олимпийс­кий комитет всегда был организацией богатой. Ведь если страна претендует на то, чтобы проводить Олим­пиаду, моментально выделяются большие деньги — на рекламу, на всякие презентации и так далее. И, кстати, на то, чтобы задобрить чиновников из Меж­дународного Олимпийского Комитета. Ведь если дело выгорит, то суммы будут уже другого порядка...

Турецкий. Вы имеете в виду взятки?

Протасов. А что, может, и взятки. Вы думае­те, председатель МОК зря по всему миру катается? И везде его принимают как президента страны, не меньше, в рот заглядывают. Кстати, вы газеты не читаете? За последние полгода он уже в третий раз в Москву приезжает.

Турецкий. Как вы думаете, с какой целью?

Протасов. А вы разве не слышали, что наши претендуют на проведение Олимпиады в каком-то там году? Одно время об этом все газеты писали.

Турецкий. Слышал.

Протасов. Ну вот. Я помню, сколько чиновни­ков из Спорткомитета каталось за границу, когда решался вопрос еще об 0лимпиаде-80. И о деньгах, которые на все это грохали, тоже краем уха слы­хал. Я думаю, сейчас суммы еще крупнее.

Т у р е ц к и й. Значит, Серебров мог тратить сред­ства, отпущенные на «подготовку почвы», на ка­кие-то другие цели.

Протасов. Да. И к тому же, я думаю, с этого кормились не только председатель МОК и Серебров.

Турецкий. Вы о чем?

Протасов. Серебров существует не сам по себе. Обязательно есть какие-то люди, которые его конт­ролируют.

Турецкий. Мафия?

Протасов. Хе-хе. Главная мафия у нас в глав­ном доме сидит.

Турецкий. Объясните.

Протасов. Не буду ничего объяснять. Голова на плечах есть — сами догадаетесь.

Турецкий. Хорошо... Скажите, Вячеслав Ана­тольевич, какие отношения были между членами знаменитой тройки. Я имею в виду «Три С».

Протасов. Я уже говорил, что редко их видел. Но по-моему, хорошие были отношения. Думаю, и по работе им встречаться приходилось.