– В монастыре десятки убитых,– выдохнул Гольди.

Плацци механически кивнул:

– Только что Мутти доложил по рации: Ональдо мертв, все его люди – тоже. Вдоль восточной и северной стен – около пятидесяти трупов гражданских.

Чувствуя, что напряжение последних минут почти физически отзывается в его голове тупой болью, Гольди спросил:

– Доктор, что произошло в этом монастыре? Если все люди Пандоры и Борзо мертвы, то кто их расстрелял?

Какое‑то время Плацци молчал, глядя на комиссара изучающим взглядом, потом сказал:

– Я видел, что вы взяли Борзо?

– Я бы сказал, что он сдался сам.

– Понятно… Ну, что же, вот он и ответит на ваш вопрос, комиссар. Гольди нахмурился:

– Доктор, его что‑то здорово напугало. Он отказывается отвечать на вопросы здесь. Просит, чтобы его увезли в Террено.

– Так сделайте это.

– Что вы имеете в виду? Ведь здесь…

– Здесь я справлюсь без вас. – Заметив взгляд комиссара, брошенный на его плечо, Плацци добавил: – Не беспокойтесь, эта царапина мне не помешает. Отвезите Борзо в комиссариат и допросите его. Вытяните из него все, что он знает. Когда закончите, сообщите результаты – я буду здесь.

– Но доктор… – начал Гольди.

– Я уже переговорил с комиссариатом, – перебил его Плацци. – Диспетчер связался с пожарной командой – они поднимут по тревоге людей, и минут через пятнадцать пожарные наряды будут здесь – мы оце– пим ими монастырь. Врачи уже предупреждены – все свободные машины едут сюда.

Плацци вздохнул:

– Комиссар, я понимаю, что после всего случившегося меня ждет отставка, а возможно, и суд. Но пока я выполняю обязанности префекта этого города, вся ответственность за дальнейшие действия ложится на меня… Езжайте в комиссариат и допросите Борзо. Сделайте это как можно быстрей. И вот еще что. – Плацци помедлил. – Никаких заявлений для прессы. Говорите им, что официальное заявление я сделаю сам, как только вернусь в комиссариат.

На мгновение начальник полиции замолчал, а потом добавил совсем другим тоном:

– Я никогда ни о чем не просил вас, Гольди, но сейчас я прошу: вы сделаете это для меня?

Глядя в глаза Плацци, комиссар неожиданно увидел в них то, чего никогда раньше не видел, – вместо обычной стальной решимости, в них светилась усталость.

– Да, доктор, – ответил он.

Посмотрев в сторону монастыря, комиссар ощутил тягостное чувство – монастырь этот, словно камень на шее утопленника, давил на его волю, сковьшая все попытки сопротивляться чему‑то неизбежному.

– То, что произошло в этом монастыре, – чудовищно, доктор.

– Согласен, – тихо проговорил Плацци. – Но это произошло, комиссар. Единственное, что мы можем делать теперь, – устранять последствия.

Гольди бросил еще один взгляд на слегка побледневшее лицо начальника полиции («Видно не такая это пустяковая рана, как ты думаешь», – решил он), развернулся и прошел к «ланче».

Садясь за руль машины, он заметил появившегося из‑за восточной стены монастыря Мутти в сопровождении карабинера. Впрочем, он уже знал результат их похода – лейтенант Ональдо и два взвода карабинеров были мертвы.

Комиссар вставил ключ в замок зажигания, но прежде чем заводить двигатель, посмотрел в зеркало и встретил взгляд Борзо. Последний сидел на правом заднем сиденье, слегка привалившись спиной к двери, – руки его были скованы за спиной и мешали сидеть нормально.