Борзо посмотрел на Андрея, потом – на комиссара. Несколько секунд он глядел на него, но ничего не сказал. Однако напряжение, сохранившееся на его лице с того времени, когда они встретились у монастыря, и блеск глаз лучше всяких слов сказали Гольди, что все, рассказанное этими людьми, – правда…

На мгновение комиссар ощутил себя полностью опустошенным, все мысли оставили его, и только слова Аз Гохара звучали в сознании с силой адского молота: в вашем городе появились дьявольские создания… Он попытался собрать свои мысли, чтобы ответить хоть что‑то, и в этот момент пискнула рация.

Рука Гольди автоматически протянулась к микрофону приемника, однако Андрей упреждающе поднял «скорпио», положил свободную руку на кисть комиссара и спросил:

– Кто это?

Гольди замер.

Постаравшись избавиться от легкого оцепенения, вызванного словами Аз Гохара, взглянул на панель: на ней горел голубой индикатор – следовательно, вызов шел из одной из машин.

– Я не знаю. Может быть, Протти?..– Заметив непонимание в глазах Андрея, Гольди пояснил: – Человек, с которым я разговаривал пять минут назад, это он заметил тех людей: священника и двух других.

Андрей кивнул и, не опуская оружие, сказал:

– Ответьте, комиссар, только без глупостей. Если вы выдадите нас, я выстрелю. Поверьте мне, жизни отдельных людей в Террено сейчас не стоят гроша.

Комиссар снял микрофон и, глядя в глаза Андрея, сказал:

– Гольди.

В следующую секунду из динамика рации раздался резкий, с хриплым придыханием, голос:

– Это Плацци, Гольди… Где вы находитесь?

Услышав голос начальника полиции, комиссар невольно напрягся, автоматически переведя взгляд с лица Андрея на панель приборов, и, прежде чем ответить, сделал секундную паузу… Хотя он сам просил диспетчера связаться с Плацци и рассказать ему о своем разговоре с Миланом, он не ждал, что тот захочет переговорить с ним немедленно, комиссара удивил этот вызов. Кроме того, голос Плацци заставил его нахмуриться – по интонациям в нем он понял, что начальник полиции рассержен, и представил его искаженное лицо.

– На пути в комиссариат, – ответил он наконец.

– Почему так долго? Вы уже должны были допросить Борзо, – выдохнул динамик.

– Небольшая поломка машины, – проговорил Гольди, глядя на оружие в руке Андрея. – Но скоро я там буду.

– Что за поломка?

Гольди протянул неопределенное:

– Досадное недоразумение, – и повторил: – Скоро я там буду, доктор.

На короткое время в рации повисла тишина, затем Плацци сказал:

– Три минуты назад диспетчер связал меня с дежурной службой Миланского комиссариата – они уже знают о происшедшем в Террено и выслали нам две роты карабинеров. Гольди, они сказали, что это вы передали им о случившемся?

– Да, я посчитал, что медлить в сложившейся ситуации было бы опасно…

– В какой ситуации?

Гольди нахмурился, пораженный неприкрытой резкостью в голосе Плацци. Андрей приложил палец к губам и, показав на себя и Аз Гохара, качнул головой.

– Люди, устроившие бойню в монастыре, скрылись, – ответил комиссар. – Я исходил из предположения худшего– того, что они могут попытаться повторить ее в городе. Своих сил у нас недостаточно, поэтому я решил, что лучше будет подстраховаться.

– Прежде чем делать это, вы должны были переговорить со мной. Ни мэр города, ни магистратура не поставлены в известность.

– Но, доктор, речь идет о жизнях людей! В данной ситуации преступно медлить и тратить время на официальные формальности!

Гольди замолчал, ожидая ответа Плацци.