– О чем вы хотите говорить? – спросил Гольди. – Мы уже разговаривали с вами два раза. И вы даже убедили меня вызвать карабинеров из Милана" Разве не так?

– Все верно, – кивнул Андрей. – Но для того чтобы сделать это, мне пришлось врать. А я не люблю врать, понимаете, комиссар?

– Что значит: врать? Эти люди, расстрелянные в монастыре…

– Вот именно об этом мы и поговорим, – быстро вставил Андрей. – О тех, кто убил всех этих людей. Ведь вы хотите это узнать?

– Вы сказали, что они члены организации, проповедующей культ насилия, – нахмурился Гольди. – Теперь вы будете утверждать, что это не правда?

– Знаете, комиссар, иногда, чтобы добиться желаемого результата, приходится смягчать краски – чтобы не напугать человека. Так вот, мне пришлось смягчить краски, потому что правда вас напугала уже в самом начале… Бен, вы в порядке? – Андрей повернул голову и посмотрел через решетку.

Сейчас Аз Гохар сидел, откинувшись на сиденье, держа пистолет в левой руке и направив его на Гольди. Кровь из простреленного плеча у него уже не шла. Он кивнул, показывая Андрею, что с ним все в порядке.

– Сможете объяснить комиссару, что происходит в этом городе, или это сделать мне?

– Я сделаю это, – прошептал Аз Гохар и внезапно, придвинувшись к самой решетке, заглянул в лицо комиссара.

Повернув голову, Гольди увидел глаза старика – бездонные и пронзительные, холодные, словно ледяные колодцы в раскаленной пустыне, – и неожиданно ощутил легкое оцепенение. Он почувствовал, как какая‑то сила затягивает его в эти колодцы, лишая воли, делая неспособным пошевелить даже пальцем руки. Несколько мгновений он смотрел в глаза старика, видя разгорающиеся в них сумасшедшие огоньки, а потом Аз Гохар проговорил сухим голосом, похожим на шелест песка:

– Три тысячи лет назад великий тахши Аб Нусир записал Пророчество на языке гулов. Все, что происходит в Террено сейчас, было предсказано им тогда: он предвидел рождение Вассаха, появление тысяч гулов в цветущем городе и его гибель…

На мгновение старик сделал паузу, а затем принялся говорить, не останавливаясь уже ни на секунду:

– Двести лет назад в окрестностях этого города родился гул. Ему повезло – при рождении кахмары не нашли его и не смогли уничтожить, пока он был слаб, поэтому он смог окрепнуть и стать сильным. Гул не ушел от того места, где родился, – земля питала его, давая силы, и он прислушивался к ней, надеясь, что она родит его братьев, но их время еще не пришло… Шли годы, и все это время он оставался здесь: то появляясь, то уходя в тень. Он должен был быть в этом городе на тот случай, если бы земля разродилась Ими… Вскоре он стал Вассахом. Он набрал силу и стал известен среди людей. Никто из них не знал его истинной сущности, он же пользовался этим. Первое, что он сделал, получив власть в Террено: уничтожил собак, ибо собаки чувствуют гулов первыми…

Слушая Аз Гохара, Гольди не мог оторваться от глаз старика – словно живые магниты, они приковывали его к себе и заставляли смотреть. Он даже не удивлялся его странной речи, пестревшей необычными словами, – голос старика, похожий на журчание лесного ручья, завораживал его, и смысл речи проникал в мозг комиссара, с удивительной ясностью отпечатываясь в сознании. Пожалуй, автомат в руке Андрея был сейчас бесполезен – Гольди и без него готов был слушать старика, и никакая сила не могла бы оторвать его от этих глаз. Когда же он услышал о собаках, то напрягся на сиденье и еще пристальнее впился в лицо Аз Гохара.

– Шло время. С каждым годом Вассах становился сильнее, но гулы не появлялись. Однако терпение Рожденного землей происходит от земли – оно беспредельно.