– Со мной разговаривал командир окружного отделения карабинеров. Две роты их людей повернули в Террено. Они будут у нас через пятнадцать минут… Куда вы сказали им прибыть?

– На площадь перед комиссариатом.

– Хорошо, я выезжаю в управление и встречу их лично… И еще, комиссар. Когда я подъеду к комиссариату, я хочу, чтобы вы тоже там были. Мне нужно переговорить с вами.

– Да, доктор, – ответил Гольди, озадаченный быстрой сменой в настроении Плацци.

– Будьте в комиссариате и никуда не уезжайте. Также я хочу поговорить с этим человеком… Борзо.

Чувствуя, что через секунду разговор оборвется, Гольди спросил:

– Послушайте, доктор, что происходит в монастыре?

Какой‑то миг из динамика не раздавалось ни звука, потом Плацци ответил:

– В монастыре все держится под контролем, Гольди. Вам не о чем волноваться…

Вслед за этим в динамике раздался звук, похожий на легкий смешок. Впрочем, скорее всего это были помехи связи. Через секунду после последних слов Плацци голубой индикатор погас.

– Это был начальник полиции,– пояснил Голь‑ди, вешая микрофон.

– Вы хорошо справились со своей ролью, – сказал Андрей. Посмотрев на Аз Гохара, он спросил: – Как вы, Бен?

Старик молча кивнул и поправил шнур, перетягивающий его руку.

– Итак, что вы думаете обо всем услышанном? – спросил Андрей, поворачиваясь к Гольди.

Комиссар, на время отвлекшийся от того, что услышал минуту назад, вернулся к действительности. В сознании его всплыло короткое слово – гулы, сверкнули полыхающие древней верой глаза Аз Гохара и зазвучали его слова, подобно раскаленным гвоздям пробивающие ткань реальности и выбрасывающие его по ту сторону Сумеречной зоны…

Вопрос человека с автоматом был прост: верит ли комиссар в то, что в Террено появились дьявольские создания? Вопрос был прост, а вот ответить на него было не так‑то легко даже себе. Одно дело, анализируя необычные происшествия, подспудно думать о мистике: вампирах, поднимающихся из могил, темных чудовищах, живущих за кладбищенской оградой, другое – поверить во все это перед лицом неопровержимых доказательств. Он чувствовал, что достаточно ему сказать «да», и прежняя жизнь окажется навсегда перечеркнутой – не будет больше железной определенности, незыблемости земных законов, всего, что составляет нормальную жизнь. Появится вера во что‑то запредельное, соседствующее с этим миром, существующее рядом с ним и в нем. И этот переход будет бесповоротным. Так что он ответит?

Сидя под дулом направленного на себя оружия, Гольди чувствовал противную опустошенность. Как бы он хотел оказаться сейчас далеко от этого города – в Риме: с женой и сыном, и не знать того, что происходит в Террено. Но не знать этого он не мог, как не мог и забыть картины, открывшейся перед ним недавно в заброшенном монастыре…

– Уберите автомат, – устало попросил он.

Андрей раздумывал не дольше секунды – одного взгляда на лицо комиссара ему хватило, чтобы понять, что оружие им больше не понадобится. Он убрал автомат и кивнул Аз Гохару – старик опустил пистолет.

Гольди положил руки на руль и впервые в жизни пожалел, что не курит, – наверное, это помогло бы ему сейчас, ведь говорят, что одна выкуренная сигарета успокаивает нервы лучше всяких лекарств. Он вытащил из кармана платок и, проведя им по лбу, спросил:

– Кто вы такие? Чем вы занимаетесь в Террено? Я имею в виду – на самом деле?

– Я уже вам отвечал, – сказал Андрей. – Я – демонолог, Аз Гохар – потомственный истребитель гулов.