Некоторое время ученый просто лежал на полу, ослепленный болью и своим неожиданным провалом. Джейн Картер стояла возле него на коленях и плакала. Сначала он подумал, что она ударилась при падении, а потом почувствовал, что она пытается приподнять его окровавленную голову. Доктор собрал последние силы и попытался подняться на ноги.

– Лучше подождите, Форестер. Подождите, пока система будет готова. – Раздался громкий голос старика.

Цепляясь за гребни на траках, доктор медленно приподнялся. Он ощущал, как теплая кровь стекает по волосам, но попытался улыбнуться Джейн.

– Хорошая попытка. Почти получилось! – выдохнул он.

Стараясь приподняться выше, он почувствовал резкую боль и снова упал на пол.

Голос старика доносился откуда‑то издалека, и Форестер еле слышал его:

– Лежите спокойно, безумец. Вам не кажется, что вы и так натворили уже много ошибок?

Форестер смутно видел, как старик поднялся по ступеням и вошел в музей – невидимое препятствие исчезло. Доктор посмотрел вниз, ища глазами Рут и Айронсмита, но они исчезли.

Незнакомец произнес:

– Они вернулись на Крыло IV. Пока платиновая система работает в автоматическом режиме, существует комната управления, из которой можно остановить ее. Комната закрыта для машин, обслуживающих систему и защищена от их проникновения. Мы намерены держать там наблюдателей, и Айронсмит с Рут вернулись на свой пост. Необходимая предосторожность, знаете ли, – ведь система столь же совершенна, как и та, что управляет гуманоидами. Нельзя допустить ни малейшей ошибки.

Лежа на холодном стальном полу и не имея сил пошевелиться, Форестер молча ждал своей участи. Струйка крови сбегала по его щеке, затекая под ворот пижамы. Прощальным жестом доктор погладил Джейн по голове – все было позади. Вердикт вынесен – виновен. Приговор – смерть. Но какая изощренная казнь – сделать из него механическую куклу! Форестер ожидал палача.

– Не беспокойтесь, доктор Форестер, эта машина однажды поймала меня – она не причиняет боли. – Джейн храбро пыталась улыбаться.

Старик искренне подтвердил:

– Вы ничего не почувствуете. Система исцелит ваше тело и душу, Форестер. Я тоже хочу вам помочь, потому что когда‑то разделял ваше теперешнее безумие. Я боролся с гуманоидами и даже пытался изменить Основную Директиву. – Морщинистое лицо старика выражало доброту и жалость.

Доктор присмотрелся к нему и слабо произнес:

– Кто вы?

– Меня зовут Мэнсфилд. Уоррен Мэнсфилд.

Глава двадцать девятая

От удивления Форестер даже попытался сесть, но усталость и боль вынудили его прислониться к почерневшей броне танка. До доктора не сразу дошел смысл услышанного. Растерянное недоумение отразились на его искаженном болью лице.

– Мэнсфилд? Ваш однофамилец создал гуманоидов. – Устало пробормотал он.

Высокий незнакомец кивнул.

– Я и есть тот самый Мэнсфилд. Я хотел спасти людей от самих себя, написал условия Основной Директивы и заложил их в систему реле, защитив ее от изменений. Мои попытки внести в нее изменения были ошибочны, но я понял это слишком поздно.

Позади творца гуманоидов Форестер заметил прозрачный ящик и маленький серебристый цилиндр внутри него. Он снова попытался подняться, но в который раз упал на пол.

– Не я один ошибался. Многие люди пошли по моим стопам, хотя лишь единицы достигли того, к чему приблизились мы с вами, Форестер. Главная причина неудач, как мне кажется, в непродуманной философии. У меня не было никакой научной идеи, когда тридцать лет назад я пытался взорвать Крыло IV родомагнитной ракетой – к счастью, неудачно.