Форестер передернул плечами в знак протеста и сжал зубы от приступа боли.

Старик спокойно продолжил:

– Не двигайтесь. Вам надо подождать лишь несколько минут, пока психофизическая система будет готова излечить ваше тело и душу. Тридцать лет назад мне повезло меньше, потому что Айронсмит еще не создал реле.

Форестер задержал дыхание и постарался не напрягать больную ногу.

– Что? Марк Уайт рассказывал мне, как гуманоиды изгнали вас с Крыла IV, когда вы попытались изменить Основную Директиву, и преследовали вас на каждой новой планете. Думаю, тогда вы не очень‑то доверяли им, а, Мэнсфилд? – в голосе доктора слышались обвинительные нотки.

– Вы правы.

– Тогда почему же вы предали нас?

– Никто не предавал вас, Форестер. Я просто изменился – точнее, гуманоиды изменили меня. Позвольте, я расскажу вам, как это произошло. Возможно, тогда вы сможете иначе отнестись к системе.

Форестер отрицательно покачал головой, но все‑таки решил выслушать Мэнсфилда.

Старик продолжал:

– Как я уже говорил, тридцать лет назад реле Айронсмита еще не существовало в природе. Гуманоиды унаследовали то же пренебрежение к человеческому мозгу, которое было у меня самого, а их собственный мозг не отличался изобретательностью. Психофизические свойства платины в то время еще не были известны. Когда гуманоиды, наконец, поймали меня, они прибегли к операции.

– Операции? Операции чего? – Доктор застыл от ужаса.

– Они прибегли к операции для того, чтобы уничтожить противоречия и ненависть, которые мешали мне принять их услуги. Им пришлось лишить меня части воспоминаний, опасных для Основной Директивы. Довольно неприятная операция. Я рад, что новая система позволяет избежать физических страданий. Тем не менее благодаря гуманоидам я стал свободен.

– Так это и есть тот путь, который вы мне предлагаете? Айронсмит тоже прошел через это? Или он получил свои многочисленные привилегии за определенные услуги? – Доктор невольно вздрогнул.

– Айронсмит не оказывал им никаких услуг, за которые ему пришлось бы стыдиться. Просто гуманоиды – отличные психологи. Признайте, я все‑таки неплохо их запрограммировал. Они вполне способны отличить того, кто нуждается в присмотре от тех немногих счастливчиков, которые справляются сами. Ваши опасные замыслы всегда были очевидны для них, так же как и доброжелательность Айронсмита. – Легкая улыбка скользнула по морщинистому лицу старика.

– Айронсмит доброжелателен? – Форестер задержал дыхание, готовясь разразиться бурным протестом. Но приступ злости вызвал приток крови к мозгу, и рана на голове невыносимо заныла.

Воспользовавшись его молчанием, Мэнсфилд продолжал:

– Вскоре после операции они освободили меня и даже позволили продолжать научные изыскания. Конечно, о практической физике пришлось забыть из‑за полного отсутствия необходимого оборудования. Но психофизика вполне заменила мне физику.

Налитые кровью глаза Форестера сузились. Старик дождался сдержанного кивка своего собеседника и продолжил:

– Лично я всегда был скептиком. Думаю, вы тоже. Сознательное отрицание психофизических феноменов обычно является следствием отрицания любви – отрицанием созидательной энергии бессознательного психофизического толчка. Изъяв из моего сознания ненависть, гуманоиды одновременно высвободили задавленные психофизические способности. Первым развился дар телепатии, и вскоре я смог общаться со всеми философами этой планеты.

Форестер язвительно обронил:

– Философами – или изменниками?

Старик обернулся и показал рукой на расстилавшийся за стенами музея пейзаж: серебристые башенки, венчавшие зеленые холмы, голубое озеро, поверхность которого покрывала легкая зыбь.