|
— Как красивы рабыни, — произнес Майлз из Вонда. — Да, — согласился я. Я наблюдал, как Лола двигается в сторону брюнетки, и догадался, что она видела, как брюнетка оттолкнула другую девушку. Она села нарочито лениво рядом с брюнеткой и томно потянулась. Хотя Лола казалась безучастной и равнодушной к тому, что она делает, ни меня, ни брюнетку это не могло ввести в заблуждение. Затем Лола, как будто бы скучая и не обращая ни на что внимания, еще ближе придвинулась к брюнетке. Оттолкнет ли ее брюнетка? Если да, то не Лола будет зачинщицей скандала. Первый удар будет нанесен брюнеткой. Лоле тогда ничего не останется, как защищаться. Я улыбнулся про себя. Я был уверен, что, защищаясь, Лола разорвет маленькую брюнетку на куски. Я увидел, как плечи маленькой брюнетки затряслись, затем она зарыдала и, вскочив на ноги, убежала. Она пересекла комнату. Тогда Лола улеглась на ее место и, свернувшись по-кошачьи, заснула. А брюнетка стала искать другое пристанище. — Убирайся! — сказала одна из девушек, отталкивая ее. Плача, брюнетка пошла на другое место. — Убирайся! — заявила другая девушка. Тогда брюнетка подошла и встала на колени еще перед одной девушкой, опустив голову так, что волосы коснулись пола. — Да, — сказала рабыня, — ты можешь отдохнуть здесь, тут хватит места для двоих. Это была именно та девушка, которую брюнетка раньше оттолкнула. — Спасибо, — проговорила брюнетка и легла. Это место на изразцах станет теперь ее ночлегом. Именно здесь она будет спать. Я увидел, как она быстро поднялась, опираясь на руки, и украдкой взглянула на Лолу. Потом сразу же легла вновь. Она дрожала. Она боялась Лолу. Это порадовало меня. Я улыбнулся про себя. Есть еще кое-кто, кого она скоро научится бояться, тот, кто будет ее господином. — Я смог насчитать восемьдесят девять, — сказал Майлз из Вонда, — включая тех двух, твоих, которых мы привезли на носах «Туки» и «Тины». — Правильно. — Роскошный набор, — заметил Майлз из Вонда. — У пиратов хороший вкус на рабынь. — Все ли зарешеченные ниши, и клетки, и бараки освобождены? — поинтересовался он. — Да. — Они все здесь? — спросил он. — Все. — А что насчет арестантских клеток? — продолжал он. — Тех, что глубоко внизу, под крепостью? — Они тоже были освобождены, — пояснил я. — Видишь тех, в углу, обнаженных и в тесных цепях? — Да. — Они оттуда, из клеток, о которых ты говорил. — Они были в тесных цепях в клетках? — спросил он. Он не поинтересовался насчет одежды. Обычно девушек содержат в арестантских клетках обнаженными. Так делается не только в качестве наказания, но и по гигиеническим соображениям. — Нет, — объяснил я, — мы заковали их, приведя сюда. Раз они были в нижних камерах, значит, были наказаны за что-то, или, возможно, плохо обучены, или непривычны к ошейнику. — Тогда тесные цепи, — предположил он, — служат компенсацией за то, что их подняли на более высокий уровень. — Да, — заметил я, — они должны скоро понять, что их новые хозяева строже прежних. |
