Глаза барменши на секунду расфокусировались, она передала заказ на кухню. Я оплатил и его, взял кружку и сделал несколько глотков. Это было самое крепкое пиво, которое можно было купить в баре, но даже его здоровяку вроде меня нужно выпить немало. Однако не на пустой желудок, и не после бессонной ночи.

Я глотал горьковатый пенный напиток, и в голове словно разжималась какая-то пружина. День сегодня совсем уж безумный. Удивительно, насколько же круто может поменяться твоя жизнь, да еще и так быстро.

Вчера я еще был востребованным профессионалом, у меня были любящая жена и маленький сын. Ну, точнее их уже не было, но я был уверен, что были. А сегодня? Сегодня я одинок, а в моем деле стоит отметка о психической неустойчивости. Я сорвался на адвоката компании, а потом чуть не убил доктора.

В голову закралась мысль: может быть, он специально меня провоцировал? Может быть, это какой-то заговор? Возможно, что тот адвокат, которого я толкнул на глазах у людей, просто не хотел, чтобы меня допускали на службу? Черт его знает.

Возможно, что и так.

Я залпом допил остатки пива в своей кружке, отставил ее в сторону. К тому моменту мне принесли колбаски на тарелке и приборы. Я воткнул вилку в брызнувшую соком сосиску и снова задумался.

С другой стороны, Костя ведь предлагал реабилитацию за счет компании. Я знал, эти санатории были совсем не плохими, скорее даже наоборот. Причем, там лежали не только парни, что крышей повредились на войне, но и те, кому не повезло словить приступ киберфрении. И их вытягивали, пусть часть имплантов и приходилось отключить, те, что не были жизненно важными. А это уже совсем редкость, чаще всего киберфрения — это все, конец пути.

Может быть, надо было согласиться? Там ведь вояки вокруг, среди них я был бы своим. Почти как на войне, разве что убивать никого не надо. Зато надо ходить на тренинги, процедуры и прочее.

Разрезав сосиску пополам, я сунул кусочек себе в рот, который тут же наполнился соком. Вода — она и есть вода, но со всеми вкусовыми добавками реально может сойти за мясной сок. В отличие от, наверное, восьмидесяти пяти процентов жителей Новой Москвы, я ел настоящее мясо. В Африке. Местные кормили, они-то там не отказались от земледелия и скотоводства в пользу синтетики. Впрочем, у них и не было такой возможности, просто потому что не было денег на постройку заводов.

А население было не такое уж большое. Бешеные темпы рождаемости компенсировались бешеной же смертностью. Видел я по историческому каналу, что когда в начале века стали развивать все эти программы помощи бедным странам, смертность резко снизилась, и многие говорили даже о том, что африканцы станут доминирующей расой во вселенной.

Но этого не произошло. Просто не успели. Сперва началась Война, а потом африканским странам вернули роль колонии.

Я отрезал еще и еще, запил пивом, и тут меня словно пыльным мешком ударили по голове. И до меня внезапно дошла вся ситуация.

Весь день я был в шоке, весь день я ходил, словно робот, весь день я хотел заплакать, но не мог. А теперь… А теперь алкоголь и еда расслабили меня, и из моих глаз сами собой в два ручья потекли слезы.

Алиса… Ваня… Их больше нет.

Я закрыл лицо руками и зарыдал. Громко играла музыка, и я надеялся, что никто вокруг не обратит на меня внимания. Секунду спустя кто-то дотронулся до моего плеча. Я открыл глаза и увидел перед собой барменшу.

— Все нормально, здоровяк? — спросила она.

— Все… Нормально… — ответил я.

— Точно?

Панк посмотрел на меня, и на его лице отчетливо можно было прочитать чувство собственного превосходства. И меня вдруг накрыло злостью по отношению к нему. Какого хрена? Этот сопляк наверняка ни разу не покидал Новой Москвы, не бывал в передрягах, в которых бывал я. Если ему и приходилось убивать, то только забить толпой какого-нибудь бедолагу.