Империю теми подделками, конечно же, не обманешь, перед экзаменами в Академию придется раскошеливаться на новые бумаги, причем высшего качества, чтобы никто ничего не заподозрил.

   Когда с формальностями было покончено, Тероенза вызвал младшего жреца, или, как их здесь называли, сакредота, и распорядился сводить нового работника на экскурсию по комплексу. Правда, для начала пришлось обождать, когда вернут одежду, на которую нашивали эмблему илезианской колонии: огромный широко распахнутый глаз и рот.

   Натягивая комбинезон, Хэн сообразил, что успел обильно вспотеть. Жара и влажность... любопытный климат. Но за деньги, которые платили жрецы, годик можно и потерпеть. Он основательно потренируется, работа открыла доступ к тренажерам, а значит, вступительные экзамены в Академию пройдут легче.

   И накопятся деньги на достойную взятку, которая обеспечит прием документов и встречу с экзаменаторами. Можно, конечно, и честным путем, но тогда на все про все уйдет больше месяца.

   Сакредот поведал, что его зовут Вератиль, и повел Хэна по коридору мимо просторного амфитеатра и помещения, которое больше всего напоминало регистрационную зону.

   — Наш странноприимный центр,— пояснил жрец, выводя кореллианина на улицу.

   Один хороший вдох, и Хэн немедленно облился горячим потом.

   Душная влажная жара била по лицу не хуже кастета. Воздух был перенасыщен ароматами, в тяжелую смесь тропических цветов и гниющей зелени вплетался один и тот же назойливый запах. Хэн не смог его распознать, хотя определенно уже где-то встречал и не один раз.

   Хэн постоял на невысоком пандусе, привыкая к жаре и разглядывая голубовато-серое небо. Раньше ему не доводилось видеть настолько крупного красно-оранжевого солнца; должно быть, планета располагалась к своей звезде ближе, чем Кореллия — к Корел. Судя по теням, день давно перевалил за середину. Юный пилот посмотрел на хронометр.

   — Сколько здесь длятся сутки?

   — Десять стандартных часов, господин.

   Тогда пора прекратить удивляться здешней погоде. Жаркий и влажный мир, и вращается как заведенный...

   Хэн осмотрелся. Пермакритовое, кое-где потрескавшееся покрытие внезапно обрывалось, уступая местной растительности. Лужи свидетельствовали о недавнем дожде. Красно-коричневая грязь резко контрастировала с пышной, буйной сине-зеленой листвой. С ветвей свисали гирлянды цветов, которые вторгались в джунгли яркими, наглыми пятнами — алым, густо-фиолетовым, едко-желтым.

   — Здесь у нас колония номер один,— пояснил сакредот.— Но мы обустроили еще две. Пару лет назад мы основали вторую, а прошлой зимой — третью колонию. Но они еще маленькие. Вторая находится в ста пятидесяти километрах к северу отсюда, а третья — примерно в семидесяти к югу.

   — А сколько лет номеру первому? — полюбопытствовал кореллианин, чтобы поддержать беседу.

   — Почти пять стандартных лет.

   Напротив странноприимного центра раскинулось летное поле, где одиноко скучал небольшой грузовичок, косо висящий на репульсационной подушке. «Мечта», наверное... Хэн только сейчас сообразил, что никогда не видел корабля снаружи.

   «Илезианская мечта» оказалась неказистой, широкозадой и обтекаемой телегой, хотя выпуклость там, где была оборудована орудийная башня, намекала, что этот кораблик далеко не всегда вел скучную жизнь автомеханического извозчика. Вторая полусфера, размером побольше, вздувалась на месте трюма. Не смотря ни на что, «Илезианская мечта» отличалась своеобразным изяществом и была достаточно невелика, чтобы считаться проворной. Наверняка кореллианской постройки.