Как ему хотелось послать домой сообщение, узнать, не вернулась ли Мрров, но далекая связь — удовольствие дорогое. Чтобы оплатить подобную роскошь, Мууургху придется как минимум на два месяца задержаться на Илезии.

   Но... Мууургх пораскинул мозгами. А что, если во время какого-нибудь полета на Нал Хутту кореллианин не станет возражать, если Мууургх отправит послание? Не настолько он доверял илезианским жрецам, чтобы послать письмо с их планеты.

   А пилот кажется достойным и честным, насколько это возможно для человека, размышлял Мууургх. Он хитер, быстр, вечно пытается идти кружным путем, но все люди таковы. По крайней мере, пилот не стал выяснять, кто в прайде старший, а сразу признал за Мууургхом главенство. Очень умелый ход. Таким образом, кореллианин проживет гораздо дольше...

   Мууургх на самом деле надеялся, что пилот и впредь будет умным. Он нравился тогорянину, Мууургх не хотел причинять ему боль.

   Но если пилот решит нарушить правила, Мууургх не станет колебаться и покалечит — даже убьет — кореллианина. Тероенза отдал Мууургху особые приказы, и тогорянин выполнит их, не уклоняясь. Он дал слово чести, а во всей Галактике для его народа превыше чести нет ничего.

   Тогорянин с отсутствующим видом приводил в порядок усы и шерсть, размышляя о том, что, пока пилот не переступит черту, все будет хорошо.

5. СПАЙСОВЫЕ ВОЙНЫ

   На следующий день Хэн смотался на илезианском челноке в другие колонии и обнаружил, что ему нравится водить большие корабли, да и летал он, как выяснилось, очень даже ничего. На обратном пути он немного попрактиковался в бреющем полете; кроны деревьев едва не щекотали челноку брюхо. В кресле второго пилота происходила внутренняя борьба: Мууургх разрывался между весельем и ужасом. Но когда дело дошло до петель, «бочек» и на закуску полета вверх тормашками на высокой скорости, тогорянин все для себя решил. Хэн буйствовал, гоняя машинку через все фигуры пилотажа, которые ранее пробовал только на тренажере, и восторженно орал, не затыкаясь. Собрав последние крохи умения, кореллианин послал челнок по образованному рекой извилистому каньону, едва не сдирая краску о каменные выступы; места для маневра было так мало, что Мууургх душераздирающе взмяукнул, зажмурился и наотрез отказался открывать глаза Когда челнок снова вырвался на открытое пространство, Хэн принялся трясти здоровяка-тогорянина за лапу и уверять, что самое страшное позади, тренировка окончена.

   — Мууургх понимать всссе: пилот безумец, ума нет,— сообщил не-человек, опасливо приоткрывая один глаз и отцепляя от подлокотников когти.— Дома Мууургх летать на мос-сгот, но не так. У мос-сгот больше мозга, чем пилот, хватает благорас-сумии не летать так. У Мууургха обладать благоразумии тош-ше. Пилот...

   Тогорянин заискивающе посмотрел на соседа.

   — Пилот обещать Мууургх не летать безумец как.

   — Но... — Соло аккуратно опустил челнок на летное поле колонии номер один.— Мне необходимо практиковаться при любой возможности! Видишь ли...

   Он смешался, но все-таки решил поделиться с телохранителем кусочком правды.

   — Я вроде как.... Ну, приврал я Тероензе о своем опыте. Чемпионом я, правда, был, честное слово, но вот с тяжелыми машинами управляюсь плохо. Да и с корытами большого формата не все гладко. На тренажерах — полный ажур, но это же не по-настоящему.

   Мууургх долго — очень долго — разглядывал кореллианина, затем кивнул.

   — Мууургх понимать. Пилот верует Мууургх, думать: тот не сссказать Тероенза?

   — Ага, что-то вроде того,— согласился кореллиа-нин.