— Как думаешь, что готовят грядущие встречи с иными мирами? Кто там живет, они лучше или хуже нас?

— Не лучше и не хуже, мне кажется, просто другие. И не факт, что мы встретим их однажды, а если и встретим, узнаем ли? Сможем ли объяснить, кто мы и откуда…

К тому времени Гришу не на шутку волновали научные идеи пространства, времени и параллельных миров.

— Ты не замечала, что у каждого человека с возрастом наблюдается ускорение хода реального времени?

— Когда я маленькой была, очень хотелось вырасти, не могла дождаться своего дня рождения…

— У ребенка внешние события всегда тянутся слишком медленно. А к старости, наоборот, дни мелькают быстрее.

— А я верю, что, согласно теории относительности Эйнштейна, наш мир не ограничивается тремя измерениями.

— Да! И время — четвертая координата, оно является неотъемлемой частью пространства.

— Это когда события прошлого и будущего существуют в нем наравне с настоящим?

— Думаю, да…

Молодые люди спустились к мрачному верхнему пруду, еще скованного льдом, только у самого берега уже заметно было таяние потемневшего твердого снега. Небо упало на водную гладь, усилился промозглый ветер, наклоняя голые ветки согнутой ивы, под пальто мгновенно пробирался зябкий холод.

— Бежим, — успела крикнуть Вера, схватив за руку Федорова.

Гришка подпрыгнул от неожиданности, но поддался. За несколько мгновений они преодолели косогор.

— Не останавливайся!

Гришка на бегу повернул голову и заметил в темноте темные силуэты.

— Кто там?

— Ты не понял? Парень один в клубе приставал… Пьяный он… Дружков с собой прихватил.

Они бежали, пока не наткнулись на небольшую покатую горку, посередине которой едва угадывалась дверь.

— Похоже на схрон, сюда!

— Оторвались, кажется… — закрывая дверь, прошептала Вера, восстанавливая дыхание.

И, правда, там, за дверью, порывистый ветер стих, наступила пугающая холодная тьма. Согревшись в случайно обнаруженном схроне, Гриша почувствовал ее дыхание, обнял за плечи, отыскал сочные губы и поцеловал. Где-то неподалеку чуть слышно ухал филин, сменив топот пьяной погони, в такт разбушевавшейся стихии то и дело поскрипывала дверь, через щели которой проступал свет далекой луны. Никогда прежде Гришке не было еще так сладко, как теперь.

— Боже, как хорошо… — шептал он в ухо Вере, — мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь…

— Два с половиной часа, — улыбнулась в ответ девушка, — пора домой.

Около шести утра Федорова разбудил непрекращающийся лай собак. Он еще пытался уснуть, вспоминая вечер, проведенный с новой и как будто такой давней знакомой, но не успел: в деревянную дверь постучали.

— Гражданин Федоров! Одевайся! Поедешь с нами, — с порога несколько милиционеров ввалились в дом, один из служителей правопорядка тут же надел наручники ничего не понимающему Грише.

— Что случилось? За что? Что я сделал?

— Ты дурочку-то из себя не строй, гаденыш, за все ответишь! Ишь, как девку изметелил! Почитай, живого места не оставил.

— А чем это вы? Кого я изметелил?

— Забыл, с кем вчера время проводил?

— С девушкой, Верой зовут…

— Вот-вот… На-ка, полюбуйся! На такую девчушку руку поднял, чего тебе не хватало.