Введенный по настоятельному требованию прокурора района план «Перехват» по поимке угнанной машины и беглой супруги по горячим следам результатов не дал, и Илья Ильич, нервно ерзая на стуле все четыре часа планового заседания областной коллегии, так ушел в переживания, что не видел и не слышал ровным счетом ничего: ни основного докладчика, резко критиковавшего работу на местах, ни высокопарных прений, ни упреков в свой адрес из уст вышестоящего начальства.

— О чем задумался, старик? — в перерыве в буфете похлопал по плечу Ледогорова давний коллега из соседнего района. — Не переживай! Выговор же не строгий, без занесения в трудовую. Могли и на несоответствие вынести…

— О чем это ты, Василич? — стеклянными глазами уставился на тощего товарища Илья Ильич, поправляя галстук.

— О выговоре твоем, о чем же еще!

— О каком выговоре? — опять не понял Ледогоров.

— Ты как будто в космосе застрял, тебе только что влепили выговор, а ты делаешь вид, что ничего не слышал.

— Ты в своем уме? За что?

— Точно космонавт! За глухари и жалобы бесконечные. Отдохнуть бы тебе, Ильич!

Отмучившись и отмаявшись в области на заседании коллегии, Ледогоров, как ни странно, не придал особого значения полученному пока еще устному наказанию, а тут же приказал водителю служебного автомобиля ехать по адресу Юлечкиных родителей на окраину Златоуста. Однако там никого не оказалось, да и отсутствие следов на недавно выпавшем снегу свидетельствовало о том, что беглянка отчий дом проигнорировала, дабы избежать семейных разборок.

Ледогоров старший направился в прокуратуру, но пробыл в неведении о местонахождении супруги недолго, поскольку уже к концу рабочего дня помощник сообщил, что числящийся в угоне голубой «Москвич-408» с низким и элегантным кузовом современной формы был замечен и остановлен сотрудниками государственной автомобильной инспекции на подъезде к Челябинску. За рулем в просторном и комфортабельном салоне оказался некто Сергей Вячеславович Забелин двадцати восьми лет. Водитель так и не смог предъявить документы на автомобиль, именно по этой причине угонщик был задержан и препровожден в ближайшее отделение милиции. Пикантность же ситуации была в том, что вместе с Забелиным последовала и его спутница, путешествующая на пассажирском сиденье и называвшая себя женой прокурора района. Дамочка в золоте и дорогом белоснежном пальто не только решительно опровергала обвинения в угоне транспортного средства, но и настаивала на том, что автомобиль был ей подарен любимым супругом.

— О, как дело обернулось! — воскликнул прокурор с синяком под глазом, нервно покусывая толстые губы. — А везите-ка их сюда обоих, постановление я подпишу!

— Илья Ильич! Там еще пес, только Юлия Сергеевна не может с ним справиться, — извиняясь, прошептал помощник, почесывая затылок.

— Я-то с ним справлюсь легко, пусть везут.

Предвкушая встречу с неверной женой, Илья Ильич не мог не заглянуть в закрома, чтобы поддержать от полученного стресса организм в тонусе. Для подобных случаев, если таковые редко, но все же случались в профессиональной, но не личной жизни, в нижнем ящике стола всегда была припрятана бутылочка заморского коньяка. Когда содержимое мерного стаканчика расширило сосуды, Ледогоров велел вызвать задержанного угонщика. В душе прокурора еще теплилась надежда, что повода для ревности у него нет, и, быть может, молодой человек оказался за рулем отечественного автомобиля случайно. Однако когда Сергей Забелин в узких клетчатых брюках и вязаном свитере в ромбик предстал перед ним во всей красе, и без того ничтожные надежды мгновенно растаяли, как внезапный снег на испепеляющем солнце.