— И куда же вы направлялись?

— В Москву, куда же еще, — самодовольно сплюнул задержанный, закидывая ногу за ногу.

Доставленная в кабинет супруга с накладными ресницами и красной помадой добавила масла в огонь, разгоревшийся в теле прокурора к тому времени ярким пламенем, добив, что с Забелиным училась в одной школе и целовалась, начиная чуть ли не с восьмого класса.

— Как ты могла? — взмолился Илья Ильич, — Я же все отдал тебе, дорогуша! Ни в чем не отказал!

— Илюша, ты же не станешь отрицать, что какое-то время мы были полезны друг другу: ты мне — незаслуженно богатую жизнь, а я — незапятнанную фамилию. Но бороться с твоим любвеобильным сынулей не входило в мои планы, так что извини. Отпустишь?

— А если не отпущу? Загремишь вместе с хахалем в колонию. И реальный срок получишь.

— Не смеши, дорогой. Это тебе срок светит, если я рот открою про все твои кладбищенские делишки да про закоренелого балбеса, вот уж по ком действительно тюрьма плачет.

— Да кто тебе поверит? — прокричал Ледогоров.

— Не поверят, так проверят… Какая разница? Все равно не жить нам вместе. Не люблю я тебя, — Юленька с надменным равнодушием поправила пышную прическу.

— Врала, значит?

— Нет, спасалась… Как и ты. Отпусти по-хорошему. Мне война не нужна.

— Собаку оставь, — тяжело вздыхая, прошептал Илья Ильич, понимая, что Юленька во многом права, прения продолжать бессмысленно.

Отпустив на волю молодую парочку, Ледогоров обнял любимого пса, все это время наблюдавшего за происходящим из угла кабинета, уложив крупную морду на лапы. Затем хозяин уткнулся в его густую шерсть и беззвучно зарыдал от бессильного отчаяния. Казалось, только одно единственное живое создание способно было на всеобъемлющее сопереживание и сочувствие, поскольку отныне прокурору понятен стал смысл переломного момента в жизни.

Круги дыма

Последние несколько робких шагов в следственный изолятор дались Нелли нелегко. Вот недоверчивый контролер, изучающий скучную серую фотокарточку в ее паспорте, узкий коридор, утыканный ржавыми решетками, прибитый деревянный потертый стул, черный пузатый телефон с толстым шнуром на столе, а перед ним грязная, некогда прозрачная, перегородка с дырочками посередине, чтобы лучше слышать того, кто оказался по ту сторону закона. Сейчас он придет, муж, которого, как выяснилось намедни, она совсем не знает… Для всех он широкоплечий красавец с ослепительной улыбкой, прекрасный семьянин, непьющий к тому же. Много лет ей завидовали все разведенные коллеги и ни разу не бывавшие замужем прокуренные напористые телевизионные дамы. Порой Нелли и сама себе завидовала.

Когда девушке едва исполнилось восемнадцать, она вдруг собралась замуж за богемного избранника, с которым была знакома пару лет. Андрей слыл модным художником в определенных кругах, писал картины скрупулезными мазками в стиле постимпрессионизма. С длинными непослушными волосами и такой же бородой, он порой напоминал девушке Лешего из сказки, которого, к счастью, она никогда не боялась. Андрей завораживал невиданными экстравагантными картинами, суждениями о притягательной зарубежной жизни с ее яркой рок-н-ролльной музыкой, волюнтаристски воспевая тамошнюю свободу, но более всего поражала, интриговала и притягивала его принадлежность к популярному в то время движению хиппи.