— Знаете поговорку, лучше один раз увидеть, — пошутил Корнеев.

— Мы вам вчера ответ отправили, по пальчикам-то совпадение получилось, — выпалил с ходу коллега. — Извините, что долго, работы много было, рейды, проверки, правда, пальчики в базе в архиве не по нашему отделу, по убойному.

— С этого места поподробнее.

— Пальчики принадлежат ранее судимому Григорию Федорову по кличке Федор. Он много лет числится в розыске за покушение на убийство. Сейчас дело принесут, почитаете.

— Вот это поворот! — удивился Корнеев.

Несколько минут спустя капитан ОБХСС углубился в архивное дело о разбойном нападении на девушку по имени Вера, с которой сыщик познакомился накануне вечером. Внимательно изучив материалы дела, приговор суда, по которому не признавший вины Федоров был осужден на пять лет колонии строгого режима, а через несколько лет освобожден условно-досрочно по амнистии, Корнеев принялся рассуждать логически:

— Вас ничего в этом деле не смущает, товарищ майор? — поинтересовался дотошный капитан у Хабарова.

— А что?

— С какой стати Федоров, отсидев за разбойное нападение половину срока, освобожденный условно-досрочно за примерное поведение, практически сразу пошел на другое не менее дерзкое преступление?

— Так ведь не к кому-нибудь, а в дом прокурора района, который ему срок назначил.

— Как фамилия прокурора, не помните?

— Ледогоров.

— Потерпевший Леонид Ледогоров кем ему приходится?

— Сыном.

— Насколько я понял, он был единственным свидетелем разбойного нападения, на показаниях которого и основано обвинение в отношении Федорова. Мог прокурорский сыночек его оговорить?

— Не исключено. Тем более властью Ледогоров, по воспоминаниям ветеранов сыска, обладал немереной.

— Где он сейчас?

— Не имею понятия, должно быть на пенсии.

— Адресок не дадите? Хотелось бы потолковать.

— Конечно, сейчас найдем.

Теория относительности

На конечную станцию скорый состав Челябинск — Минск прибыл рано утром. Не имея малейшего понятия, куда податься в этот утренний час, Соловьев стремительно зашагал наугад через привокзальную площадь, между вычурными воротами-башнями в стиле сталинского ампира, свернул на левый бок привокзальной улицы к величественному почтамту. И вдруг неведомая сила остановила его перед точеной фигурой в шикарном красном пальто, стоящей в таксофоне. Девушка с длинными распущенными волосами, чуть прищуриваясь на ярком весеннем солнце, улыбалась ему яркой красной помадой и приветливо махала рукой. Соловьев ускорил шаг, однако, поравнявшись с телефонной будкой, неожиданно столкнулся с чрезвычайно модным человеком, одетым в белую фуражку и белый плащ с большим воротником, из-под которого выглядывали узенькие брюки-дудочки, красные носки и туфли с узкими носами.

Прекрасная девица выскользнула из будки, парочка обнялась, одарила друг друга поцелуем и пошла прочь, не удостоив провинциального гостя столицы в сером, похожем на телогрейку, мешковатом пальто даже презрительным взглядом. «Размечтался», — подумал Соловьев, глядя на свои тяжелые ботинки, которыми впору забивать гвозди, а не форсить в большом городе. И все же отчаиваться от нелепого вида Саша не стал, убедив самого себя, что и он вскоре станет таким же модным горожанином, только дайте срок. Побродив несколько часов по весенней белорусской столице, парень вдруг отчетливо понял, что встреча с академиком не была случайной, достал из кармана две копейки, в ближайшей телефонной будке по справке выяснил адрес Института физики и отправился на поиски бородатого ученого.