|
.. - Казаки, казаки, утешили тоже! - сердито перебил Иван Гора. - А где наши? - Не знаю же, тебе говорят... Наши от станицы отошли, а на хуторе их и не было... - Хутор надо занимать, - сказал Иван Ильич, - покуда не свяжусь с фронтом - ни шагу дальше хутора не двинусь. В сумерках заняли хутор, раскинувшийся по берегу запруженного оврага. Красноармейцы стучали в ставни, кричали устрашающе: "Хозяева, вылазь!" Заходили в натопленные, темные хаты. Лишь кое-где за печкой обнаруживали где женщину с ребенком, где бормочущую со страху бабушку. Все мужское население убежало в станицу. Телегин приказал окапываться. Оба конца улицы загородили сдвинутыми возами. Сапожкова он еще засветло послал с охотниками в глубокую разведку, чтобы за ночь связаться с фронтом. Ночь прошла тревожно. Хотя казаки не большие охотники драться по ночам, все же можно было ждать от них всякой пакости. Иван Ильич и Иван Гора ходили из конца в конец хутора, пробирались по еще зыбкому льду на ту сторону пруда. Небо было непроглядно, орудийная стрельба на северо-востоке затихла. Поднимался ветер, тянущий сыростью, мороз спадал, и снег уже не хрустел под ногами. - В мышеловку, ну чисто в мышеловку попали, - гудел Иван Гора, угрюмо шагая рядом с Телегиным, - не смогли довести полка... Позор! Нас ищут, мы ищем, что за хреновина! Кто виноват, ну - кто? - Брось ты, никто не виноват. - С кого первого спросят? С меня. И правильно. Комиссар в степи с полком потерялся, ах, хреновина!.. Гулко раздался одинокий выстрел. Иван Гора с размаху остановился. Были слышны удары его сердца. И сразу началась ураганная стрельба и так же внезапно затихла. В темноте лишь переговаривались люди, выскочившие спросонок из хат. - Нервничают ребята, - сказал Иван Ильич. - Молодежь необстрелянная. Давай покурим. Перед рассветом он зашел на минутку в хату, осторожно шагая через ноги спящих, ощупью добрался до печки. Дашина рука в темноте отыскала его и погладила по лицу, он прижал к губам ее теплую ладонь. - Что ты не спишь? - Знаешь, я о чем, Иван, - если мы долго простоим на хуторе, - в конце концов можно сыграть "Разбойников" под открытым небом и даже просто в шинелях, не в этом суть... - Ну конечно, Дашенька. - Так горячо у нас пошло - жалко, если они все растеряют... - Правильно... Я завтра взгляну, - может быть, сарай какой-нибудь найдется... Спи, деточка... Он опять вышел на улицу и глубоко вдохнул сырой ветер. После стольких лет тоски по счастью Иван Ильич никак не мог привыкнуть к тому, что оно было в двух шагах, в низенькой хате, на теплой печи, под овчинным тулупчиком... "Не спит, в тревоге... И ведь ни словечка... Только обрадовалась, лапку протянула... Что за удивительная женщина!.." То, что она отыскала его в темноте, и погладила, и прижала ладонь к его губам, так взволновало Ивана Ильича, что и на ветру лицо его пылало. |
