|
.. Во всем мире бодрыми ребятами грузятся транспорты... "Тру-ля-ля, - орут ребята, - поскорее всыплем свиньям немцам и вернемся к веселым подружкам..." В океанах их торпедируют, и веселые ребята барахтаются в ледяной воде вокруг масляного пятна... В Европе колонны молодых людей в защитной одежде, сшитой как на покойников, густыми цепями, в безнадежном отчаянии покорно идут на пулеметы, на бомбометы, на минометы, на огнеметы, - огонь спереди, огонь сзади. Поездка за границу отпадает... Можно пробраться в Одессу, достать липовый паспорт и - в шашлычную - половым... Но кто-нибудь: "Ба, ба, ба, - удивится, - да, никак, это - Рощин, что же это вы, батенька?" Спекулировать по мелочам или даже - воровать? Нужен запас большой жизнерадостности... Сутенером? Стар... "Ну, хорошо, предположим - просуществую как-нибудь до окончательной победы: социалисты перевешаны, мужичье перепорото, англичане нас простили, с виноватым видом начинаем за Волгой собирать армию - колотить немцев. Оружие роздали, и в один ненастный день солдатье запарывает господ офицеров, героев "ледяного похода", и сказка начинается сначала. Бедная моя Катя, так и не найденная, где-нибудь на вокзале с выбитыми окнами, среди спящих, бредящих и мертвых, позовет в последний раз: "Вадим, Вадим..." Итак, есть еще возможность: повеситься, немедленно... Страшно? Нисколько... Противно делать это усилие над собой..." Руки его были как лед, он затылком чувствовал их холод. Никакого решения он принять не мог. И будто маленькие человечки, бегая по нему, как мухи, растаскивали его волю, его душу... Когда стемнеет, он встанет, наденет штаны, пойдет пешком на вокзал и, наверное, даже папирос купит на дорогу... И будет жить, - такого и шашка не тронет, и пуля не шлепнет, и тифозная вошь не укусит... За стеной, там, где была дверь, заставленная комодом, уже давно торопливо спорили два сердитых мужских голоса. Один все начинал фразу: "Слушайте, господин Паприкаки, если бы я был бог..." Но другой не давал ему договаривать: "Слушайте, Габель, вы не бог, вы идиот! Надо сойти с ума - за полчаса до выхода газеты покупать акции Крупп Штальверке..." - "Слушайте, я же не бог!" - "Слушайте, Габель, у вас не хватит потрохов, чтобы погасить мои убытки, вы - труп..." Фразы эти насильно лезли в уши Вадима Петровича. "Вот черт, - подумал он, - хорошо бы выстрелить в дверь..." Затем за другой дверью, ведущей в гостиничный коридор, началась беготня и взволнованные голоса: "Надо же доктора..." - "При чем тут доктор, - он уже коченеет..." - "А что такое, как это случилось?" - "Как случилось, так и случилось, вам-то не все равно..." Голоса затихли, послышался звон шпор. - Господин вартовой начальник, простите, пожалуйста, - правда, что он племянник австрийского императора? - Правда, все правда... Ну-ка, господа, очистите коридор. |
