|
.. Ну-ка, господа, очистите коридор. И потом, уже у самой двери, - двое заговорили вполголоса: - Никакое это не самоубийство, его застрелил его же адъютант, большевик. - То есть, как это, - австрийский офицер, и - большевик? - А вы думали! Они - всюду... Не то что Вена, - Берлин со вчерашнего дня у них в руках... - Боже мой, боже мой, это у меня не помещается... - Да-с, бежать надо... - Куда бежать? - А черт его знает - на какие-нибудь острова... - Правильно... Вчера рассказывали - в Голландской Индонезии острова с хлебными деревьями. Одежды не нужно никакой. Но как туда добраться? Затем, без стука, в комнату вскочил мальчик, чистильщик сапог при гостинице, - с приплюснутым носом и веселым ртом - от уха до уха... - Экстренный выпуск, революция в Германии... Пассажир, платите три карбованца... Он бросил газету на грудь Рощину, не замечая открытых страшных глаз этого пассажира, ни его мертвенного лица... - Деньги беру на подоконнике. Пассажир, почитайте газету... Он выскочил из комнаты. Сердце у Вадима Петровича истерически билось, но еще долго на груди у него неразвернутым лежал слепо напечатанный газетный листок... Революция в Германии!.. Солдаты на крышах вагонов, разбитые вокзалы, толпы, поющие дикими голосами, ораторы, выкрикивающие с подножия памятников, молотя кулаками воздух: свобода, свобода! Как будто свобода заменит им хлеб, родину, чувство долга и размеренный покой веками слаженного государства! Революция, - замусоренные города, растрепанные девки на бульварах... И тоска, тоска человека, глядящего из окна на вылинявшие крыши города, где больше не осталось тайн... Даже солнце поднялось недостижимо высоко... Тоска человека, с такими усилиями пытавшегося пронести через жизнь самого себя, свою независимость, свою гордость, свою печаль. Вадим Петрович понял наконец, что разговаривает вслух. Это уже было похоже на бред с открытыми глазами. Он развернул газетный листок. Во всю полосу большими буквами шло сообщение о начавшейся революции в Германии. Она разразилась в момент переговоров о перемирии в Компьенском лесу, когда в поезд генерала Вейгана, стоящий в артиллерийском тупике, явились германские уполномоченные. Они спросили - каковы будут французские предложения? Генерал, не приглашая их сесть, не подавая руки, с холодной яростью ответил: "У меня нет никаких предложений... Германия должна быть брошена на колени". В тот же день правители, которые привели Германию к позору, были свергнуты. В Берлине образовался Совет рабочих и солдатских депутатов. Император Вильгельм тайно покинул ставку в Спа и бежал в Голландию, на границе отдав голландскому армейскому поручику свою шпагу. Через несколько минут Вадим Петрович, одетый, в шинели, туго перетянутой ремнем, в фуражке, еще раз перечел газету, стоя у окна. |
