|
.. Много ли нужно? Десяток клиентов. Работу кончил, трубочку закурил и сиди у дверей. Тишина, покой, мирные старички проходят, - встанешь, поклонишься, и они тебе поклонятся. О маленьких людях, господин капитан, никто сейчас не думает - скинуты со счета. А нас нет, - вот мочала у вас и растет. Взгляните, - какими пришли и что я из вас сделал: картинка! Рощин глядел на себя в зеркало. Лоснящийся череп был хорошей, вместительной формы - для благородных и высоких мыслей. Лицо - узкое, с изящным переходом от едва выступающих скул к подбородку, не слишком выдающемуся, но и не безвольному. Темные, сдвинутые у переносицы, брови капризно разлетались на висках, смягчая строгость умных небольших глаз, кажущихся черными от расширенных зрачков. Такое лицо не стоило бы закрывать рукой от стыда. Пожалуй, рот портил все дело. Можно солгать глазами, глаза лживы и скрытны, но рот не поддается маскировке... Видишь ты, - никакой формы, весь в движении, как слизняк... Черт знает что такое! До Фауста не дотянул, Вадим Петрович... Он поднялся, надвинул походную, грязную простреленную фуражку - несколько набок, щедро расплатился и вышел... Решения у него все еще не было никакого... Но он уже не чувствовал дряни в ногах, не цеплялся носками сапог за булыжник. Вот что значит - побывать у парикмахера! Капелька любви к себе просочилась в мутное отчаяние его души. В окнах зажигался свет. Шумел ветер в голых тополях, уходящих вершинами в сумрак. Между стволами их - на другой стороне улицы - яркая лампочка нагло вспыхнула над размалеванной дверью ресторана-кабаре "Би-Ба-Бо"... Этот кабак славился любительскими шашлыками. При мысли о еде у Вадима Петровича слипся желудок, - со вчерашнего дня он не ел. Это было могучее, мужественное чувство голода, оно возникло и заслонило все психологические сложности. Рощин решительно свернул к освещенной двери. От дерева отделилось, пытаясь преградить ему дорогу, существо в белой юбке и уже вслед пропищало умоляюще: "Офицерик, я вам справлю удовольствие..." Это было низкое, длинное помещение, не так давно размалеванное бежавшим из Петрограда знаменитым левым художником Валетом. Потолок в "Би-Ба-Бо" был черный, с большими звездами из серебряной бумаги. По черным стенам как бы неслись, подхваченные ураганом, желтые, оранжевые, кирпичные призраки с растопыренными ногами и руками, - угловатые схемы мужчин и женщин. Для кабака эта стенная живопись была слишком серьезна: ужас, а уж никак не чувственность, гнал по стенам это оголенное стадо. Капиталист, вложивший деньги в это предприятие, - тот же Паприкаки, - сказал однажды: "Вырвите мне ноги из туловища, если я понимаю эту мазню, меня от нее тошнит, а публике нравится..." Рощин пообедал и пил вино. Поезд уходил в четыре утра, - он решил пробыть здесь до трех, а там будет видно. |
